Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 8 – Лера Виннер

Теперь тон Мердока был совсем другим. Таким, что едва переставший дергаться Дэн снова напрягся всем телом.

— Вы с ним знакомы?

— Он пытался ухаживать за мной когда-то. Достаточно бестолково, кстати, — вместо него ответила Лив, и Кэт снова не позволила Дэну разбираться с этим самому.

Подавшись немного вперед, она попыталась заглянуть матери в лицо.

— Я об этом не знала.

— Нечего было знать, — Лив развернулась к ней и выглядела при этом настолько естественно, насколько могла бы, если бы они говорили о действительно важных вещах. — Я уже была беременна тобой, но молодой Вожак хотел продемонстрировать зубы. Если честно, жалкое было зрелище.

Щенок все еще смотрел с недоверием и, казалось, готов был сорваться с места немедленно.

Припомнив ночное ощущение чужой безысходной тоски, Эрика решила, что надо было все же уколоть его посильнее.

Щелчок открывшейся входной двери она услышала одновременно с людьми, но наблюдая за тем, как Кэт взволнованно вскакивает, а Дэн замирает столбиком, не спешила оборачиваться.

Пара секунд на то, чтобы прийти в равновесие. Еще несколько — удостовериться в пристойном выражении собственного лица.

Мердок среагировал эмоциональнее, чем от него можно было ожидать. Первым шагнул по направлению к прихожей, — готовый, по всей видимости, к чему угодно. Не в меньшей степени, чем сама Эрика.

Дальше тянуть было глупо, а в какой-то мере и опасно, и она развернулась, сразу встречаясь взглядом.

Даже после полутора сотен лет вместе Зейна было трудно узнать. Обычные голубые джинсы, темно-синяя толстовка с капюшоном под короткой курткой. Ни следа привычной элегантности, ничего общего с модой или классикой. Он выглядел заметно исхудавшим, но вполне здоровым, а она все равно продолжала смотреть, чересчур медленно осознавая истинную причину столь разительных перемен.

Волосы, конечно.

Зейн отрезал волосы. Вместо привычной густой и жесткой гривы, в которую так приятно и удобно было вплетать пальцы когда-то, — короткая безликая стрижка. Чуть неровная от того, что пряди срезали не машинкой, а канцелярскими ножницами. Неожиданная и оттого вопиюще неестественная.

Выражение лица Джона Эрика не видела, но, судя по всему, на него эффект был произведен не меньший.

Тишина затягивалась, и Зейн, кажется, истолковал ее как-то по-своему.

— Не беспокойся, я в своем уме.

Обращался он прежде всего к Мердоку, словно не был уверен, что его пустят дальше прихожей. И вместе с тем, в этом было столько плохо читаемой иронии, что Эрика почти почувствовала движение воздуха в комнате, когда молчание оказалось нарушено.

— Глядя на прическу, не уверен, — профессор отозвался в тон.

Так же глухо, настороженно, с облегчением, в которое он еще опасался верить.

На всякий случай Эрика предпочла пока не двигаться, ненавязчиво изучая Зейна взглядом. От порезов и шрамов на лице, руках и шее не осталось и следа, желто-черные круги возле глаз пропали. Он действительно был в порядке.

Убеждаясь, что это не фокус и не обман, она перевела взгляд на оставшуюся сидеть на диване Лив, и буквально кожей почувствовала, что сделала это одновременно с Зейном.

— Спасибо. Всем вам.

— Не стоит благодарности, — она почти улыбнулась в ответ, и Эрика с некоторым изумлением отметила, что в этой улыбке не было ни тревоги, ни сомнений, ни облегчения, только уверенность. — Надеюсь, новые клыки не жмут.