Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 57 – Лера Виннер

Не спеша и ещё не будучи способной выплыть из этого безумия, Эрика снова запустила ладони ему под одежду, теперь уже вылизывая медленно, испепеляюще чувственно.

Казалось, это длилось часами, — ощущение тонкой чувствительной кожи под губами и языком, тяжесть забытой на затылке ладони, бьющий в спину ледяной холод и обжигающе горячий воздух между ними.

Длилось, и так же внезапно, как и накатило, схлынуло, оставив промокшей и дезориентированной стоять на коленях во взбитой дождём городской пыли.

Первым ее ощущением была поднимающаяся изнутри дрожь осознания, отвращения к себе и дикой капризной жажды.

Недостаточно. Этого было…

Эрика не дала себе или просто не смогла додумать эту мысль, сидя на земле неподвижно и пялясь на его ботинки.

Беспомощность и злость растаяли, оставив после себя звенящую пустоту в голове и теле. Чувство мучительной обескураживающей недосказанности в первую очередь с самой собой.

Взгляд Зейна почти обжигал, но посмотреть в ответ Эрика, неспособная ручаться за то, что именно он увидит сейчас в ее глазах, не решалась.

Тонкие и сильные пальцы соскользнули с затылка на висок, задержались там на долю секунды, а после спустились к подбородку, неожиданно мягко, но при этом настойчиво вынуждая поднять лицо.

Не подчиниться было немыслимо, и встречаясь взглядом, она не хотела, да, к счастью, и не могла еще думать о том, как выглядит сейчас, — мокрая, жалкая, с характерно припухшими губами и следами его спермы на них.

Что там видел или думал Зейн, по его лицу было не понять, но подушечка большого пальцы соскользнула на уголок губ и дальше. Так, что её оказалось удобно обхватить, облизывая и осторожно всасывая, и тут же выпустить.

Эрика смотрела, не пытаясь закрыть глаза или отвернуться, и даже не пробуя хоть что-то соображать.

— Кончила?

В этом было столько неподдельной искренней заботы, что от неё пережимало ребра.

Вопрос прозвучал глухо, придушено, через усилие сосредоточенно, как будто это он стоял на коленях под дождём посреди улицы. Без тени удивления или намёка на насмешку.

Зейн просто спросил, и это запустило время, заставило услышать, как шумит ночной Нью-Йорк, как остервенело колотит дождь по металлической пожарной лестнице, под которой они стояли.

Эрика отпрянула, и, ловя льющуюся с неба воду губами, не прощая и не подтверждая очевидного, растворилась в темноте, предоставив ему самому разбираться с собственными мыслями.

Парадоксальным образом гибель Артура стала для Дэнни ударом.

Зейн забрал его домой, — в то место, которое он сам старался считать домом, — на закате, не решившись ехать сразу и показываться Мердокам на глаза в том виде, в котором пребывал.

На удачу, никого из них дома не оказалось, и он ограничился короткой запиской с благодарностью.

Умолчать о случившемся было нельзя. Дэнни не спрашивал, старался даже не встречаться взглядом лишний раз, но всё его тело было сведено от напряжения, и Зейн сказал.

С Артуром он был знаком мало, тот появился в «Александрии» лишь за пару недель до того, как сам Дэн ушёл. И всё же случившееся произвело на него едва ли не большее впечатление, чем расправа над волчьей группой.

— У него будет могила?

Это был настолько и личный, почти обречённо прозвучавший вопрос, что Зейн ответил подробнее, чем изначально собирался: