Книга Исповедь жертвы, страница 48 – Дебора Массон

Было чертовски холодно – так, что у него стучали зубы. Он даже слышал их клацанье.

Что, черт возьми, произошло?

Его желудок скрутило, напомнив Льюису о том, что он почувствовал в пабе, и он сразу вспомнил, что было. То, что, должно быть, случилось с ним. Митчелл. Мимолетное чувство грусти, за которое Льюис возненавидел себя, быстро сменилось смущением, а затем и гневом. Этот ублюдок подмешал что-то в его стакан.

Митчелл. Если это вообще было его имя.

Льюис лежал на спине. Он сжал кулаки по обе стороны от своего тела, почти ожидая, что его руки окажутся к чему-то привязаны, и почувствовал натяжение. Однако руки были свободны. Он ощупал свой живот.

Что за?..

Материал на нем был гладким на ощупь; возможно, из пластика. Его рука скользнула дальше, ощупывая то, что было на нем надето. Он провел ладонью по второй руке – длинные рукава. Значит, натяжение было из-за резинок на них.

Боже.

Он потер одну ногу о другую. Почувствовал голую кожу и густую щетину светлых волос на них.

Но ведь до этого на нем были джинсы…

Его сердце бешено заколотилось; внезапно он очень явно различил запах этой пластиковой одежды – комбинезона, фартука или как там это называется.

Этот парень сказал, что ему нужен собутыльник. Чтобы поболтать о девчонках. Разве нет?

Или все-таки у него другие интересы?

Льюис застонал. Под ложечкой возникло грызущее чувство. Нет, это был не ночной кошмар. Наоборот, его кошмары вырвались в реальность.

Он поводил головой из стороны в сторону по твердому полу, и его головная боль синхронизировалась с сердцебиением. На затылке была шишка, а каждое ухо по очереди прижалось к тому, что, как он предположил, являлось камнем. Или бетонным полом.

Темнота была так близко, что давила ему на нос. Обвивалась вокруг его горла. Душила его. Он вытянул руки по обе стороны от себя. Ничего.

Медленно поднял их. Сантиметр за сантиметром, пока в конце концов не свел ладони над собой, испытывая облегчение, что хотя бы находится не в какой-нибудь коробке. Что он не похоронен заживо.

Он приподнялся и уперся локтями в пол; пластиковые рукава заскрипели и зашуршали, когда он сместил вес, чтобы удержаться. Чтобы подняться полностью, ему, судя по всему, потребуется еще какое-то время. Его голова плыла в этой темноте, и Льюис чувствовал себя потерянным в море – без сигнальных ракет, которые можно было бы выпустить в небо, и без спасательной команды, которая искала бы его. Он подумал, что сейчас мог бы выглядеть как тот парень из кино – ну, тот актер с огромными, как блюдца, глазами и пронзительным взглядом, заставляющим его выглядеть настолько безумным, насколько это нужно, когда он якобы просыпается в мире, где, казалось, остался только он один… Название фильма вертелось на кончике его пересохшего языка… Точно, «28 дней спустя». Так он назывался. В сцене, когда герой, спотыкаясь, выходит на улицу в больничном халате.

Льюис снова похлопал по пластиковой ткани. Теперь и он был одет в халат. Вот только его, похоже, было чертовски легко снять. Зацикливаться на этой мысли не хотелось.

Льюис переключил внимание на свое тело. К тому, как он себя чувствовал. Вряд ли он был ранен, просто затек от лежания на бетоне бог знает сколько времени. Или способа его транспортировки сюда. Где бы ни находилось это «здесь».