Книга Исповедь жертвы, страница 119 – Дебора Массон

— Это из-за пересадки, да?

Я пододвигаю каталку ближе к столику и достаю пистолет, до этого лежавший в кармане моих армейских штанов.

Его взгляд неотступно следует за мной; голубые радужки практически исчезают, устремляясь вверх в тщетной попытке разглядеть, что происходит у него за головой. Он извивается. Бьется. Но все безрезультатно.

Я смещаюсь в поле его зрения, чтобы он мог видеть, и вознаграждаюсь широко раскрытыми глазами, приклеивающимися к пистолету в моей руке. Переводя взгляд с него на мое лицо, все те же полные ужаса глаза умоляют о пощаде.

— Что это, черт возьми, такое?

Его можно простить за этот вопрос, ведь это не обычный пистолет. Я принимаюсь не спеша его заряжать. Давая ему время обдумать все свои ужасные выборы и ошибки, которые привели его сюда.

Он кусает губы.

— Думаешь, она хотела бы этого?

Хорошая попытка, придурок.

Я отпираю колесики маленького квадратного столика ногой и осторожно отодвигаю его в сторону; какие-то из инструментов на нем перекатываются и лязгают друг о друга.

Движение позволяет мне оказаться на одном уровне с его дергающейся головой. Синие и фиолетовые вены вздуваются на его шее и висках, когда он пытается поднять голову, выгнуть шею так, чтобы увидеть свои скованные конечности.

И я наконец встречаю его взгляд. Смотрю на него по-настоящему. Я склоняюсь над ним и внимательно заглядываю в его водянисто-голубые глаза.

Я знаю, что это невозможно, даже если часть моей дочери каким-то образом все-таки смогла остаться в тканях, я не увижу узнавания в этих глазах, но я все равно делаю паузу, достаточно долгую, чтобы это могло произойти. Но в них ничего нет. И по крайней мере за это я благодарен. За то, что она не имеет отношения к его поступкам.

— Я бы с удовольствием вырезал эти глаза из твоего черепа. Чтобы остановить тебя раз и навсегда. Но мне нужны не они.

Он прекрасно знает, какую именно его часть я хочу. Все они знают.

Он пытается что-то сказать, но из его рта не вырывается ни звука.

Онемел. Скорее всего, из-за шока.

Я воспринимаю его реакцию как принятие своей участи. И наслаждаюсь торжеством справедливости, когда прижимаю электрошоковый пистолет к его виску. А потом нажимаю на курок.

— Что это было? – Глаза Джен широко раскрылись.

Билл сглотнул, ощущая тошноту. Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Дэнни, и выражение его лица сказало Биллу, что они думают об одном и том же. И ни один из них не хочет быть тем, кто объяснит Джен, что произошло.

Он узнал электрошокер в руках их похитителя и знал, для чего такие используют; он посмотрел множество документальных фильмов о жестоком обращении с животными, еще в те времена, когда Триш подумывала стать вегетарианкой.

Билл прекрасно понимал, что подобное устройство может сделать с животным – и что оно сделает с человеком. А еще он слишком хорошо понимал, что произойдет дальше. Не желая впускать эту мысль в свою голову, он не хотел признаваться в этом даже самому себе, до тех пор, пока не услышал приглушенный звук выстрела.

— Билл? Билл? – голос Джен был высоким от ужаса, таким же, что читался и в ее глазах.

Билл умоляюще посмотрел на Дэнни, ища в его глазах ответы, которые они могли бы ей дать.

Но что они могли ей сказать? Молодой женщине, которая и так уже многое потеряла; той, которая страстно хотела получить шанс все исправить; матери, которая мечтала хотя бы увидеть своего ребенка снова.