Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 42 – К. Дж. Уиттл

— Чарли, ты где? – раздается голос измученной матери.

Знакомый голос! Вивьен застывает на месте, выпучив глаза, словно ее застукали. Она быстро ныряет в укрытие из висящих водолазок.

— Вот ты где, глупыш. Что же ты вечно убегаешь от мамочки?

В голосе Кэт явно слышится облегчение. Она подхватывает светловолосого мальчика и осыпает поцелуями его локоны. У Вивьен от неудобных пряток ноют колени, но сердце так и колотится при виде любви, которой ей не суждено познать.

— Бам-бам-бам! – кричит мальчик.

— О нет, ранил! – смеется Кэт. – Что, Человек-паук, хочешь кусочек шоколадного торта в кафе?

— Ура! – ликует он.

Когда пара уходит (Кэт с трудом тащит Чарли в правой руке, а самокат – в левой), их радостная болтовня затихает. Вивьен хмурится, с трудом разминая скрипящие, ноющие кости. В последнее время каждое движение дается ей с трудом. В молодости она принимала свое гибкое тело как должное. Теперь же, стоит только неудачно повернуться, как она чувствует боль в каждом суставе, в каждой мышце, в каждой стареющей косточке. Боже, как это удручающе неприятно – прощаться с молодостью. Вивьен выходит из магазина, так ничего и не купив, возвращается к станции метро и едет в Теддингтон, а по пути все вспоминает Кэт и Чарли. Нет никаких сомнений, что это ее сын, а не племянник или сын подружки, ведь она назвала себя «мамочкой». А еще у них на щеках – одинаковые ямочки, похожие на скобки. Кэт работала на Вивьен два года и ни разу не упомянула, что у нее есть сын. Чарли выглядит года на три, и, когда Кэт начала работать в журнале, он мог быть еще младенцем. «Почему она не сказала мне?» – теряется в догадках Вивьен. Неужели Кэт думала, что к ней начнут относиться по-другому просто потому, что она мать? А может, Кэт не сказала, потому что бездетная Вивьен якобы не смогла бы ее понять? И внезапно Вивьен начинает связывать ниточки, которые слепо упускала из виду последние два года. Однажды Кэт брала интервью у женщины, чей маленький сын болел лейкемией. Весь разговор Кэт шмыгала носом прямо в трубку. После этого Вивьен устроила ей разнос, прочла лекцию о профессионализме… А все те разы, когда Кэт убегала с работы, держа в руке мобильник и оправдываясь перед Вивьен, что у подруги сложности с парнем? Или когда она появлялась утром с темными кругами под глазами, и Вивьен думала, что Кэт допоздна тусовалась с друзьями?

На прошлой неделе главред объявил, что журналу осталось жить всего лишь месяц, и на изможденном лице Кэт отразилась целая буря эмоций.

«Как же быть? Мне нужна эта работа!» – вскричала Кэт, но Вивьен отмахнулась от ее тревог. Кэт чуть за двадцать, вся карьера впереди. Вот самой Вивьен, в ее возрасте и после долгих лет на одном месте, будет нелегко… Однако теперь Вивьен знает, что у Кэт на иждивении маленький сын, в то время как у самой Вивьен – лишь две кошки, которые и так-то почти не обращают на нее внимания. Да и ипотека за коттедж давно уже выплачена…

Заперев за собой входную дверь, Вивьен видит на полу гостиной груды бумаг. Несмотря на свою педантичность, за долгие годы работы в журнале Вивьен и дома, и в редакции накопила целые горы макулатуры. Устраиваясь на краю старого дивана, она хватает стопку бумаг и ссыпает листы на колени. Пожелтевшая фотография планирует на пол. Наклонившись, чтобы поднять карточку, Вивьен с замиранием сердца смотрит на невозможно юную себя и на загорелую руку Джеймса, небрежно обнимающую эту версию за плечо; рядом стол с тарелками, полными кальмаров и картофеля фри. Закрывая глаза, Вивьен почти чувствует, каким был на вкус тот день: лимоны и соль, морепродукты, надежда на новую жизнь и на то, что она наконец нашла свое место. Затем – слезы, боль сердечная, боль физическая и то, что стало причиной первой фуги. Убрав фотографию в самый низ стопки, она продолжает поиски и наконец находит нужное. Материал, который написала Кэт вскоре после появления в редакции. Весь текст исчеркан красной ручкой Вивьен, вытатуирован крестиками и заглавными буквами: «ГДЕ ОРФОГРАФИЯ?» и «БРЕД!». Все эти комментарии напоминают ей что-то. Ах да: сцену ссоры родителей Стеллы у церкви. Вот ее разъяренная мать кричит: «Она жила ради твоего одобрения, а ты лишь критиковал!» Отец обеспечил дочери безбедную жизнь, но развил в ней комплекс неполноценности, и весь внутренний негатив она обратила на конкурентов-блогеров. В итоге это привело к смерти Стеллы. Перечитывая собственные ремарки, Вивьен понимает, что по-своему троллила Кэт. Только теперь, глядя на материал, она видит некую изюминку и непринужденный стиль, облегчающий чтение. Но все это было в тексте и до комментариев Вивьен; а несли ли эти комментарии вообще что-нибудь хорошее? Сникнув, Вивьен ощущает горький стыд. А она-то считала себя вдохновляющей наставницей – да, жесткой, но только потому, что она хотела замотивировать Кэт. Но на самом деле Вивьен перебарщивала с критикой на каждом шагу, вбивала в голову Кэт собственное чувство несостоятельности и подрывала уверенность младшей коллеги. Кэт наверняка с трудом держалась до конца рабочего дня, а потом ей еще приходилось в одиночку заботиться о малыше.