Книга Алекс. Безродный. Дилогия, страница 73 – Михаил Сазонов, Андрей Мельник

— Эмоции не поддаются логике. Тебе многому ещё предстоит научиться и понять, что живые существа, живущие в материальном мире, не всегда воспринимают позывы голоса разума. Чаще они слушают песни сердца, растворяясь в них и следуя течению реки эмоций и желаний. Но если сердцем завладел демон…

Я что-то говорил, активно жестикулируя, вдаваясь в теологический диспут о грехах убийства.

— Ну не могут существа, созданные по образу и подобию Его, быть настолько глухими к разуму и творить… подобное с невинными! — прокричал «я», размахивая сжатой газетой.

— Спокойней, мой друг, — примирительно улыбнулся мне отче. — Тебе лишь нужно принять это как должное. Мир не идеален. Принятие и всепрощение — сильнейшие добродетели, которым Он учит всех нас. Они же и самые труднодостижимые. Лишь единицы достигают их.

— Мне кажется, я никогда не смогу их достичь. Уж лучше я стану оружием в борьбе со злом, чем начну прощать тех, кто способен на подобные зверства.

Я кинул перед настоятелем газету, на которой виднелся заголовок об очередной жертве серийного маньяка. Ещё одна невинная душа… Маленький ребёнок не вернулся домой…

— Пусть тебе поможет Бог и убережёт от тьмы. — Отец Димитрий перекрестил меня, уходящего в сторону города.

* * *

Внезапно на своём лице я снова почувствовал влагу.

— Старик… — недовольно пробормотал я, пытаясь встать с кресла. Чёрт… Как же голова болит. — Это у тебя хобби такое: лить на всяк сюда входящих святую воду или что?

— Вот ещё, — Услышал я фырканье в стороне от себя. — Не собираюсь я тратить на какого-то проходимца сорок золотых монет. Двадцать уже было жалко, но да ладно. Отработаешь ты их мне.

— Вот только без зарплаты оставлять меня не надо, — буркнул я, окончательно встав. — Мне с другими ещё расплачиваться придётся.

Больше вокруг не было роя шаров света. Меня окружала та самая напряжённая обстановка, что и должна присутствовать в пыточной.

— А вот не надо было тратить непонятно на что серебро, — усмехнулся Глациус-«Констиниус». — В моё время каждая серебрушка была на вес, как полноценный золотой слиток.

— Вот только брюзжать мне тут не надо. Ещё не настолько стар… Опс! — сказал я и чуть не навернулся.

Посмотрев себе под ноги, вернее туда, где я только что был, я увидел лежачего на краю и закованного в рунный круг печати чеширчатого демона. Ну как лежачего?.. И как демона?.. То, что от него осталось: засохший мешок из недо-плоти. От него ещё исходил жуткий смрад, который я не сразу почуял из-за воды в носу. Вместе с вонью от тела исходил чёрный дым. Что же, демона буквально испепелил огонь очищения или как там у инквизиторов говорят?

Кстати, сама печать, как мне кажется, стала более блеклой. Ранее она была полна красок, однако теперь в ней прибавилось белых оттенков. И ни фига это не мел… Краска какая-то особая.

Я ранее читал о подобном. Такой эффект объяснялся тем, что внутренняя энергия материалов истощалась. Так что, если кто-то хотел повторить успех предыдущего пользователя, надо было повторно всё сделать, то есть напитать энергией. Ну или просто подождать, пока пентаграмма сама по себе восстановится.

— А ты, дед, — стукнул я ногой остатки Чешира, — с ними не церемонишься, как я погляжу.

— А чего с ними ёрничать? — пожал плечами тот. — С бесовскими отродьями разговор простой: пытки, информация и смерть. Коротко — ПИС.