Книга Повелитель гоблинов. Том 5, страница 102 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

1. Интеграция. Пленники становятся полноправными жителями вашего поселения. Получают все бонусы и обязанности. Внимание: возможно значительное падение показателя «Счастье» из-за межрасовых конфликтов и культурных различий.

2. Порабощение. Пленники становятся рабами вашего племени. Выполняют тяжёлую работу и не считаются жителями поселения. Не влияют на общую статистику.

3. Жертвоприношение. Пленники приносятся в жертву вашему божеству. Вы получаете значительный прирост Веры и опыта. Все пленники погибают.]

Я читал и перечитывал уведомление, чувствуя, как в груди нарастает какое-то тяжёлое, неприятное ощущение… Каждый вариант хуже предыдущего…

Интеграция. Полторы сотни шкриняпов, враждебно настроенных, не понимающих нашего языка, с культурой, основанной на агрессии и шаманском безумии, среди моих гоблинов. Счастье рухнет, технологии затормозятся.

Мы только-только набрали темп, только вышли в Бронзовый век, только начали строить что-то серьёзное. Обрушить всё это ради благородного жеста? Нет, я не настолько альтруист. Может, в будущем это и принесёт пользу, но есть у меня стойкое ощущение, что это может породить кризис похлеще, чем открытие пятого яруса.

Жертвоприношение. Вера и опыт. Много Веры. Много опыта. Убить полторы сотни безоружных существ, которые сдались, потому что мы пообещали… А что мы пообещали? Формально ничего. Они капитулировали, потому что проиграли.

Многие сочли бы логичным их истребление. Но я пообещал себе не становиться чудовищем. Там, откуда я пришёл, такие вещи называются военными преступлениями. Здесь нет Гааги, нет Женевской конвенции, нет ООН. Но есть мои принципы, с которыми я пришёл в этот мир и которые пока, слава всем богам этого дурдома, я не растерял. Я хочу обучить гоблинов лучшему из того, что у меня есть. И это решение точно не входит в число добродетелей, на которых можно построить нашу легенду.

Рабство… Слово, от которого меня передёргивает. Хотя, по сути, военнопленных от рабов мало что отличает.

У меня не было ни желания, ни возможности подумать наперёд о том, во что выльются итоги нашего похода. И сейчас, когда Система назвала всё происходящее так, как оно есть на самом деле, пришло горькое осознание того, что в этом мире, в этих условиях оставаться чистеньким, не замарать руки сомнительными решениями не получится.

Рабство, угнетение, эксплуатация — всё то, от чего мой мир избавлялся веками, проходя через войны, революции и миллионы жертв, имеет все шансы расцвести в этом. И теперь мне, человеку двадцать первого века, предлагается собственноручно учредить институт рабовладения в отдельно взятом гоблинском поселении.

Я не нашёл ответа сразу. Мне нужны советники… Наверное, перекладывание ответственности на всех нас не красит меня как вождя, но мне даже любопытно услышать мнение остальных. Ведь многие тут, сложись судьба иначе, могли бы оказаться на моём месте. Свободные герои куда свободнее в вопросах выбора, чем гоблины, и могут видеть ситуацию иначе.

— Все командиры ко мне, — коротко бросил я. — Немедленно.

Собрались быстро. Тали, Орочи, Спартак, Шрам, Миори, Эйнштейн. Даже Болт, Атари и Карамелька подтянулись.

Я изложил ситуацию и зачитал варианты, наблюдая за реакцией. К моему удивлению, первым отреагировал именно Спартак. Я ожидал большей активности от кетра либо Орочи, а не гоблинов.