Книга Повелитель гоблинов. Том 2, страница 34 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

— Привяжите их к деревьям. — Я оглядел семёрку дикарей, которые теперь смотрели на меня со страхом. — Каждому по десять ударов плетью.

— Плетью? — переспросил Шрам озадаченно. — Что это такое, вождь?

Я вздохнул. Ну конечно, они не знают такого слова.

— Длинная, гибкая ветка, — объяснил я. — Которой крапиву лупим. Найди подходящую. И смочи её водой перед ударом.

Шрам кивнул и побежал к ближайшим кустам. Я обернулся к дикарям:

— Этим утром вы стали частью моего племени. Моего поселения. И должны жить по моим законам. Или не жить вовсе. Никто вас не отпустит после всего, что вы сделали. Только если вы не сдохнете.

— Мы не согласны! — выкрикнул один из них. — Мы свободные!

— Были свободные, — поправил я. — Теперь вы мои. И вот что будет: самая грязная, тяжёлая работа — ваша. Никаких женщин. Никаких деликатесов. Только работа, сон и самая простая еда. Если попытаетесь бунтовать или сбежать, объявлю вас врагами племени. И уничтожу. Раздавлю и брошу на корм личинкам.

— Не смеешь! — Ушастый попытался подняться, но Ма наступил ему на спину.

— Смею, — холодно ответил я. — И сделаю. Тащите их к деревьям.

Охотники потащили дикарей к краю поселения, где росло несколько крепких деревьев. Привязали каждого отдельно, спиной наружу. Вся деревня собралась смотреть. Гоблины шептались, испуганно глядя на происходящее. Карамелька крепко держала Миори за здоровую руку.

Шрам вернулся с длинной, гибкой веткой. Смочил её водой из кувшина.

— Вождь, — сказал он. — Готово! Можно втащить?

— Нужно! — кивнул я. — Но! Я буду отсчитывать удары. Если удар смазанный, слабый или не попадает точно по спине, я его не засчитываю. Придётся бить заново. Понял?

Шрам кивнул, подошёл к первому дикарю — самому ушастому, самому злобному. Размахнулся.

«ХЛЯСЬ!» — мокрая ветка со свистом прорезала воздух и впилась в спину гоблина.

Тот вскрикнул, содрогнулся. По спине пошла красная полоса.

— Один, — громко произнёс я.

«ХЛЯСЬ!»

— Два! — продолжил я.

Шестой удар вышел смазанным, и его я не засчитал.

Гоблины содрогались в такт ударов. Дёргались каждый раз, будто это по ним хлестанули. Причём даже мои дёргались. Сегодня я перед многими из них раскрылся не как добренький и вечно где-то шляющийся вождь, а как суровый начальник. И это правильно. Авторитет рос с каждым ударом. Добрался в один миг до девяноста процентов. А вот счастье замерло… Ну, как минимум мои гоблины согласны с тем, что дикие оборзели.

— Десять! Стоп. Развяжите его. Притащите сюда.

Охотники переглянулись и выполнили приказ. Ушастого развязали и притащили ко мне. Он стоял, дрожа от боли и ярости, слёзы текли по щекам.

Я взял у Шрама ветку и протянул её ушастому:

— Теперь ты будешь бить своих друзей.

Он ошеломлённо уставился на меня:

— Что?..

— Ты меня услышал, — холодно повторил я. — Ты будешь бить остальных шестерых. По десять ударов каждому. И за каждый кривой, слабый или неточный удар… — я сделал паузу, — ты получишь новый удар плетью.

Ушастый побледнел. Остальные дикари заорали, пытаясь вырваться из верёвок.

— Не согласен! Не буду! — закричал ушастый.

Шрам уже сорвал новую ветку, подошёл и встал чуть позади ушастого, готовый исполнить наказание. Я кивнул ему.

— Твой выбор прост, — снова посмотрел я на дикаря. — Либо ты делаешь это сам и получаешь удары только за ошибки. Либо я считаю, и каждый ненасённый удар по твоим друзьям Шрам нанесёт по тебе. Всего семьдесят ударов. Хочешь — можешь получить их сам, за всех своих дружков. Выбирай…