Книга Законы Рода. Том 10, страница 66 – Андрей Мельник

«Тук-тук-тук», — постучали по открытой двери, и мы втроём повернулись к проходу.

Молчаливая Марта оглядела всех нас, затем ткнула пальцем в Соколовского и махнула головой, призывая выйти наружу.

— Что ещё? Кто там меня зовёт? — удивился он. — Максим, приятного аппетита.

Барон выбежал наружу, и уже через минуту с кухни донёсся его громкий голос.

— О, спасибо, Марта! Хоть кто-то проявляет сочувствие к голодному ветерану боевых действий!

— Марта, и мне супца налей! — послышался голос Щавеля со стороны прихожей.

— На нас ещё две миски, родная!.. — Начали сбегаться Соколята на обед, как ручные зверьки.

Хех, а Марта молодец. Хитро придумано. Приучает к себе Соколят. И, видимо, в первую очередь глаз она положила на ещё не такого старого, но уже давно холостякующего барона Соколовского. Уверен, если бы не мой косяк с эфирным паразитом, если бы эти две бывшие наёмницы могли говорить и не имели выделяющихся чёрных вен на лице, они бы уже добрую половину дома охомутали. Впрочем, даже так видно, что они постепенно привыкают жить в таких вот условиях.

— Тоня, ты чего одна ешь? Пошли с нами. Давай, не стесняйся. Да кинь ты эту маску. Ты и без неё прекрасна, — услышал я голос Хруста, снайпера Соколят, к которому, видимо, тоже посреди осени пришла «весна».

Объяснить причину его стремительно набирающего интереса к снайперше из Гвоздичек я не могу. Сейчас он вытаскивал её из комнаты. И ему действительно было плевать, как я понял, на её обезображенное моими кривыми руками лицо. Не знаю, почему некоторые из Соколят и Гвоздички внезапно стали проявлять интерес друг к другу… С каждым днём он становится виден всё больше и больше. Хотя, как заметил однажды пьяный Потешкин: «Красота — она внутри!» И тут я с ним согласен.

Если не помру, рано или поздно я исправлю свою ошибку. А парни, возможно, осознают свою, когда скромные молчуньи вдруг снова заговорят. Возможно, они такие прекрасные сейчас именно потому, что пилить их не могут из-за немоты. Но, надеюсь, я не прав.

К слову, возможно, всё дело в том, что я называл их своими пленницами и рабынями, потом перестал и назначил телохранительницами. А в последнее время я всё чаще называю их соратницами.

Сначала наёмницы были моим трофеем, и я вполне резонно мог использовать их как мне заблагорассудится. В том числе и так, как принято в нашем мире: для забав в постели. Всё же фигурки у них зачётные. Но шло время, этого не происходило. И даже какие-то потенциальные провокации с их стороны в попытке сблизиться со мной разбивались о скалу моего пофигизма. Там Юля, используя все доступные ресурсы, еле пробивалась, подобно ледоколу через замёрзший океан. В такой ситуации у Гвоздичек, понятное дело, и шанса не было. А теперь, видимо, и они, и Соколята поняли, что две красавицы в целом свободны: я на их тела претензий не имею. И интересуют они меня только как телохранительницы, да и скорее для статуса ходили рядом со мной до этого дня. Теперь же и такая необходимость отпадёт на некоторое время.

— О чём задумался? — выдернула меня из мыслей Маша, колдующая над моими повязками.

— О будущем.

— И что же оно нам сулит?

— Череду прекрасных и печальных моментов. Никогда не знаешь, наступит ли настолько чудесный день, как сегодня, ещё хотя бы раз. И это вызывает тревогу…