Книга Законы Рода. Том 8, страница 97 – Андрей Мельник

Мои подвиги не только раскрыли моё имя, но и дали понять, что я серьёзный противник. Иначе не присылали бы по мою душу столько могущественных магов.

— А кто из Архимагов дежурит в моём доме, — спросил я у Павла.

— Из твоих знакомых добровольно вызвался, чтобы убедиться в законности всего происходящего, лишь глава рода Светловых. Александр Сергеевич. Ещё там есть человек, присланный министром обороны Зубовым. Он, если верить слухам, весьма благоволит тебе и активно пропагандирует необходимость твоего вознаграждения. Публичного. На всю империю. А его поддерживают многие генералы… И это, к слову, твоя самая большая поддержка. Армия и ликвидаторы всегда близки друг к другу.

Потом я спросил, кто вообще поддерживает меня, а кто разделяет опасения Романова… Хех, не зря я стремился наладить связи. Многие боярские рода или стали на мою сторону, или же заняли нейтральную позицию, предлагая не торопиться и дать мне возможность объясниться.

— Как же много людей узнали мою тайну… Кто-то явно решил организовать этот слив. Но он сработал мне даже больше на пользу, — ухмыльнулся я.

Золотарёв, Савельев, Светлов, Долгорукий, Волжский, Сабитов, Горбоносов, Багратион, Зубов — это представители самых крупных родов, что стали официально на мою сторону и поддерживают меня. В эту же фракцию вошли либо же заняли нейтральную позицию те, чьи наследники и дети оказались в Болгарии. Кто бы ни был причиной их отправки туда, именно я и мои действия привели к их спасению. Это невероятно сильная фракция, которая внушает мне какую-никакую, но уверенность в собственных силах. Более мелкие рода тоже есть, но их количество меркнет в сравнении с количеством вассальных родов тех, кто возмущён и требует меня осудить.

Гаврилины, Грачевские, Ирисовы, Скуропатовы и многие другие, с которыми я практически не пересекался в своей жизни. Но самое главное — Романовы. Неофициально, но правители империи стоят против меня. И главный возмутитель спокойствия даже не Стефания, а Константин, с которым у меня вроде как были неплохие отношения… Увы, как и сказал Бортников, у него своё мировоззрение и свои мысли на этот счёт. Для него я слишком непредсказуем и опасен. И таких разведка не любит больше всего.

— Павел Святославович, а скольких людей ты за раз можешь вытащить с помощью теней?

— Одного. А тебе зачем?

— Я хочу разрешить эту ситуацию, но для успешных переговоров мне надо освободить своих людей. Фамильяров я заберу в два счёта, так что никто ничего сделать не сможет. Но с людьми сложнее…

— Ну, давай подумаем, что мы можем сделать… Переговоры с османами ты каким-то образом организовал. Уж с нашей властью-то ты точно сможешь найти точки соприкосновения, верно?

Молчавший всё это время Михаил размял шею, взглянул на меня и задал вопрос:

— У тебя есть место, где мы сможем спрятать твоих людей, пока ты ведёшь переговоры?

— Нет… Но, кажется, у меня уже созрел план. И это место мы скоро найдём. Господа, нам надо переместиться в другое место и передать весточку одному человеку.

— Кому? Багратиону?

— Нет. Одному из тех, кто всё ещё должен главе рода Берестьевых. Королю.

Мои соратники посмотрели на меня и от удивления открыли рты, но ничего не произнесли.

— Вы же сами сказали, что меня считают непредсказуемым, — ухмыльнулся им в ответ. — Вот и буду соответствовать этому образу и дальше.