Книга Законы Рода. Том 4, страница 55 – Андрей Мельник

— Ничего не хочешь мне сказать, Екатерина?

— Ваша Светлость, у меня нет даже мысли о том, что могло вызвать ваше возмущение. Простите, если я вас разочаровала, и позвольте исправиться этой глупой и юной ученице, — поклонилась Измайлова.

— Глупая и юная — охотно верю. Но не дура же. Иначе ты бы не доучилась и не получила от меня рекомендации. Так что давай отвечай, что за глупости у тебя начались с подозреваемым? Почему Владимир Берестьев в твоей компании выглядит как кот, обожравшийся сметаны?

— Прошу прощения. Я всё делаю согласно инструкции. Я максимально аккуратно и незаметно повлияла на его ментальное восприятие и стала для него той самой, без кого он уже и жизни не представляет! — весьма искренне заявила девушка, которая поначалу действительно пыталась это сделать, но ещё в то время, когда Владимир был заточён в карцере, она поняла, что это не работает. Почему не работает она так и не выяснила, да и не особо то пыталась. Ей хватило осознания того, что она сама по себе, без своей магии привлекла мужчину. Тем более — такого.

Екатерина осознавала, в какой ситуации находится, и как могла держалась спокойно. Её поддерживало лишь одно: на глазах посторонних она всегда старалась действовать в соответствии с одной из директив агентов-псиоников, работающих под прикрытием. И девушка надеялась, что это усыпит подозрения наставницы и та не станет её проверять. Если же Ажарова всё-таки решит влезть в голову своей ученицы прямо сейчас, то для Екатерины, можно сказать, всё будет кончено. Девушка ничего не сможет ей противопоставить — разница в силе слишком велика, и на ближайшее время она превратится в овощ, неспособный что-либо сделать. И в итоге её операция по наблюдению за Берестьевым завершится.

Хоть Екатерина и была спокойна внешне, однако душа её разрывалась на части. Ей хотелось плеваться от того, что она делает, хотелось всё бросить, перестать присылать отчёты, высказать всё наставнице в лицо, но… она не могла. Не могла допустить, чтобы её по какой-либо причине отстранили от задания. Иначе на её место придёт другой, более хладнокровный исполнитель…

— И что? Думаешь, он за тебя даже жизнь отдаст? И попытается с братом на связь выйти, чтобы выманить того… — тяжело вздохнула герцогиня, понимая, что злость ей сейчас совсем не поможет.

В очередной раз она получила выговор от регента. И пускай это были всего лишь слова, но со временем «просчёты» и неспособность найти мальца могут привести Ажарову в незавидную ситуацию.

— Наставница, можете быть уверены, он полностью под моим контролем. Я мало касалась вопросов других членов его рода, но случайные фразы о родственниках были восприняты им без агрессии и других проявлений защитной реакции. Если вы позволите, я бы хотела попытаться углубить степень внедрения и съехаться с ним.

— Съехаться? Не слишком ли быстро? Для лёгких ментальных корректировок сознания требуется время… Впрочем, он пережил сильный стресс и в теории должен искать помощи и моральной поддержки… Хорошо. Разрешаю. Но учти, Екатерина, если ты ошибёшься…

Девушка вздрогнула, так как хорошо знала, как именно выглядят наказания за ошибки.

— Не ошибусь, моя госпожа.

— Иди. Продолжай присылать мне ежедневные отчёты, как и прежде, — приказала герцогиня.