Книга Законы рода. Том 1, страница 116 – Андрей Мельник

Выбраться из стального захвата юного графа Хрустальный так и не смог, как бы ни брыкался.

— Первое очко ярлу, — объявил Сокол, как время вышло. — Хрустальный, выдыхай. Потешкин, готовься. Тридцать секунд перерыв.

Новый оппонент. Тридцать лет. Гвардеец, успевший отслужить пять лет в армии. Ушёл оттуда в ликвидаторы после неудачной шутки над своим командиром. Месяц в военной тюрьме заставил пересмотреть бывшего сержанта свои взгляды на жизнь. Впрочем, прозвище, как и любовь к подколкам, у него остались: в отряде, частью которого Потешкин стал, отнеслись к юмору благосклонно.

Его сила, как и у Морозова, имела жёлтый цвет. Только вот жёлтый жёлтому рознь. Для непосвящённых она и вовсе казалось какой-то непонятной и необузданной, в отличие от опытного Элитного Гвардейца.

У Михаила энергия имела коричневый оттенок, близкий к цвету земли. Это знак твёрдости и нерушимости. И она под влиянием вражеских атак расходовалась медленнее других. А энергетические клинки, что появлялись на свет после пропускания силы через его любимые парные кинжалы, обретали в дополнение к прочности ещё и невероятную остроту. Твёрдость алмаза и острота, подобная величайшим клинкам мастеров оружейников. Именно это позволяло Морозову выживать на пути одиночки, сражаясь с сильнейшими врагами.

У Потешкина же… Его жёлтый цвет был другим. Это не сила земли. Это скорее сила солнца. Некоторые ещё называют её одним из трёх типов пламени: жёлтый, оранжевый и ярко-алый. Все они, так или иначе, по своему поведению напоминают стихию огня. Разрушительные, быстрые, бьющие по площади… Защититься от них — непростая задача. Но и своих владельцев эти энергии защищают не особо хорошо. Даже покров Хрустального будет надёжнее горячих доспехов.

Эта сила обожаема теми, кто любит атаковать, но никак не защищаться. И Потешкин в полной мере продемонстрировал свои намерения, достав в первую же секунду боя из ножен свой клинок. И клинок этот был, как несложно догадаться, из иномирных материалов.

Михаил не мог до конца оценить его качество, но точно знал, что клинок Максима из ларнейской стали не уступит этому мечу, что несётся вперёд, объятый желтым светом с пляшущими в воздухе языками пламени.

Максиму с одной стороны было легко, а с другой невероятно тяжко. Он не мог позволить себе пропустить даже одну атаку. Коснись эта сила его тела, и бой тут же завершится. К счастью, у него был клинок и мастерство, что позволили ему поддерживать битву на дистанции, своевременно блокируя удары, уклоняясь, а порой и опасно контратакуя оппонента. Один раз Максим даже по покрову прошёлся, заставив соперника заволноваться.

— Я поражён его выносливостью. Некоторые из моих ребят после всех этих тестов и битв уже на ногах бы еле стояли, — тихонько проговорил Сокол. — Клинок у мальчишки странный. Обычное оружие после столкновений с напитанным энергией мечом быстро разрушается: краснеет, темнеет, ломается. А они уже раз тридцать столкнулись, и ничего такого не вижу…

— Ярл говорил, что это родовой клинок, сделанный из материалов, добытых в изломе, — поддерживая легенду, ответил Морозов.

— Да, скорее всего. Хотя на ножнах и рукоятке я никаких символов не увидел.

— Да кто их, беглых ярлов, знает, — пожал плечами Михаил. — Но хочу сказать, что за пару дней мальчишка меня сильно удивил. Я, конечно, к приказу главы со скепсисом отнёсся, но всё ему рассказал, что мне велели. Немного обучил. Но чем больше с ним нахожусь, тем больше понимаю, что у него и своих знаний и навыков хватает.