Книга Через пламя и ночь, страница 181 – Анастасия Андрианова

Красиво вечерело, заливало город сливовыми сумерками с проблеском густо-золотого уставшего солнца, и это золото светилось в волосах прохожих, мягко ложилось на лица и плечи, отражалось в неспокойной поверхности озера. Мавна пыталась вспомнить, какой сейчас месяц. Пора собирать урожай или ещё рано? А лесная малина уже сошла или ещё можно будет набрать туес-другой? В голове всё смешалось, но, судя по тёплым вечерам, до осени оставалось время.

Взяв по пирожку с грибами, они уселись на полоску травы, отделяющую площадь от набережной. Толпа собралась у терема, шумела и ждала городского главу, но ни Мавне с Купавой, ни Илару не хотелось лезть в толчею. Зато Раско хныкал и просился к людям. Мавна боялась, что его затопчут, и откупилась пряником с повидлом. Съев, он вновь вспомнил про свою дудку и задудел.

Толпа встретила городского главу выкриками, кто-то – радостными, кто-то – нет. Глава говорил долго. Мавна не видела ни его, ни терем за спинами – только крышу с резными украшениями – но вроде бы с главой было несколько чародеев из столицы.

Сперва почтили память погибших и обещали, что в каждой церкви этой ночью будут молиться об их душах. Потом рассказали, что большинство дорог сейчас открыты и безопасны, упыри не собираются в стаи, а на оставшихся охотятся чародеи. Мавна слушала всё это вполуха, устроив голову на плече Илара, а сама всё разглядывала людей. Не будет ли среди них высокого черноволосого чародея?.. Мелькали похожие, и каждый раз в груди ёкало, но тут же она понимала: нет, не он, кто-то чужой.

Хотелось бы, конечно, и Варде увидеть, но тут Мавна точно знала, что ещё не время, не стоит ему соваться в Озёрье. Попозже.

После речи глава объявил, что этот день будет считаться Днём свободы Озёрья, и пообещал, что в следующем году устроит большие гулянья и пригласит на торг купцов со всех уделов и весей.

В тёмно-сливовое небо с треском полетели шутихи и рассыпались кружевом золотых огней, на мгновение напомнив Мавне капли морошкового варенья или расколотый леденец-петушок. Пошла бойкая торговля медовухой, пивом и брагой, довольный народ окружал лоточников с напитками и едой, и казалось, что никто в Озёрье не сидит по домам, все вышли на улицы радоваться, что городу больше не грозят нежаки.

— Слава дозорным!

— Слава чародеям!

— Слава ратным батюшкам и матушкам!

— Слава главе! – доносилось отовсюду.

Купава ткнула Илара под бок.

— А вот они радуются и не понимают, что один из их спасителей сейчас прямо тут сидит такой скромный.

Илар, смущённо улыбнувшись, провёл ладонью по затылку.

— Да не такой уж я спаситель. Так, несколько нежаков убил. Как и дома.

Купава крепко поцеловала его в щёку.

Где-то заиграла музыка, некоторые танцевали, и галдёж поднимался такой, что было ясно: Озёрье в эту ночь не будет спать. Ну и пусть. Мавна радовалась за этих людей, для которых всё осталось позади.

— Пойдёмте в наш кабак, – предложила она неожиданно для самой себя. – Там райхианское пиво и Наирча, наверное, уже играет на цимбалах. – Там уютнее. Только Раско спать уложим, а то он уже носом клюёт.

* * *

В кабаке всё было так, как Мавна и представляла: райхи тоже отмечали хорошие вести, но не так широко, как в городе. С трудом отыскался свободный стол, Гожо только и успевал подливать пива и чая, несколько людей заказали то тёмное зелье из трав, но никто из них не упал после первой порции. Мавна грустно хмыкнула в свою кружку.