Книга Через пламя и ночь, страница 140 – Анастасия Андрианова

— Город, ушедший под болота, – это Туманный город? – тихо спросила Мавна, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Это Туманный город, – подтвердила Царжа. – Души погибших застряли на дне – и отстроили свой родной город таким, каким помнили его. Из чар. Дым тлеющего колдовства воссоздал и дворы, и улицы, и площади. А когда прошло время, болотные души окрепли и научились выходить на поверхность. Теперь только второе сожжение может их уничтожить и подарить забвение. Первый огонь убил тела. Второй – то, что осталось кроме них.

Мавна вспоминала, как её затянуло в топь. Как сперва она не видела перед собой ничего, кроме шкурки Варде, а потом начала различать очертания дворов. Как её встретил мужчина, потом обернувшийся чудовищем… Он говорил, что люди уничтожили его род – но что он имел в виду? Сожжение города или убийство упырей спустя многие годы?

— Упыри – это убитые колдуны-райхи? – бессильно спросила она, пригубив чай.

— Не совсем. Это не одно и то же. Нежаки – не колдуны. Много времени утекло, девочка, не забывай. Это я рассказываю быстро, а на самом деле… Всё было долго. Души томились под болотами и, конечно, не остались неизменными. Они собрались все вместе, так долго там пробыли, что пропитались водой, гнилью и илом – а соединившись, обрели единство. Так появился болотный царь – единение всех погибших, сгусток колдовства и тысячи душ в одной. Потом чародеи сжигали и другие города райхи, до которых могли добраться. И каждая душа, попадая в болото, питала болотного царя. Но что будет с мешком, в который собрать слишком много зерна?

— Он порвётся, – шепнула Мавна.

— Он и порвался. Болотный царь – это множество несчастных душ, собравшихся вместе, переваренных, перемолотых, спаянных и разъединённых так, что уже не поймёшь, где одна заканчивается и начинается другая. Однажды они начали распадаться, и царь отделял их от себя, отпарывал по кускам. Каждый кусок становился болотником – духом, который смог выходить на поверхность. Остатки колдовства позволяли им вселяться в мелких гадов: лягушек, жаб, змей, рыб. В Туманном городе шкурки крепли, напитывались силами, взращивались настоящими пристанищами для души. А дальше ты сама знаешь. Получив первый облик, душа начинала охотиться и пить кровь – одним полумёртвым колдовством сыт не будешь. Растила новое тело – как уж умела. Некрасивое, зато способное охотиться ещё больше и лучше. У душ не осталось ни разума, ни человечности – это только отголоски прошлого колдовства, давно уже не люди. Нежицкие сущности. Так повторялось несколько раз, и с каждым разом болотники учились больше походить на людей, почти возвращали себе жизнь. Многих сжигали: ты ведь должна была уже слышать про сожжённые города упырей. Но многие и спасались: успевали покинуть своё тело и скрыться на дне болот. Сгорали лишь оболочки и отстроенные города. А строить заново всегда сложнее – и растить тело тоже.

— Потому чары нежаков сродни чарам райхи, – вспомнила Мавна. – Потому что когда-то давно чародеи своими руками породили нежаков, погубив ваши города.

— Вот видишь, как ты догадалась, – хмыкнула Царжа без веселья. – Всё так.

Мавна потрясённо замолчала. В груди было так тяжело, что даже дышалось с трудом. Ещё и духота мешала вдохнуть… Мавна медленно встала, и голову повело.