Книга Сквозь топь и туман, страница 38 – Анастасия Андрианова

— Мавнушка… Ты прости меня за то, что я тебе сказала.

Слова матери ударили по больному.

«Оглохла, как в тот раз?»

Мавна постаралась скрыть судорогу, пробежавшую по лицу, и вымученно улыбнулась.

— Всё в порядке. Главное, чтобы ты хорошо себя чувствовала.

Мать поджала губы. Было видно, что её что-то беспокоило, но она никак не могла сказать, что именно.

— Мавна… – начала она медленно. – Не пойми меня неправильно. И не посчитай сумасшедшей.

— Что ты!

— Выслушай, пожалуйста. Вчера я не просто так вышла из дома. И за ограду пошла не потому, что я сошла с ума. Просто… я действительно слышала его. Слышала нашего Раско. Как… как живого.

В голосе задрожали слёзы. Мавна поспешила схватить мать за руку – маленькую, тёплую и сухую – и прижала к своей груди.

— Мамочка, ты только не плачь. – Сердце застучало быстрее. Не может же быть, чтобы и вправду Раско… – Точно слышала? Нет-нет, я не думаю, что ты… что ты… – Мавна густо покраснела и неловко замолчала.

— Мать знает, когда её зовёт ребёнок. Точно знает. И я его слышала. Нашего Раско.

— Как это может быть? – прошептала Мавна. От слёз она плохо видела лицо матери, будто смотрела сквозь запотевшее оконце. – Он на болотах?

— Не знаю. Но он звал меня из-за околицы. Быть может… он возвращается домой?

В её голосе вдруг прозвучала такая надежда, какой Мавна не слышала уже год. Это было невыносимо.

— И раз уж он там… Не могла бы ты, Мавнушка, сходить, поискать его ещё разок?

— Хорошо, – тут же согласилась Мавна. – Хорошо, я схожу. Прямо сейчас и пойду. Только Илара найду.

— Нет. – Мать крепко сжала пальцы Мавны. – Ему не говори. Пускай помогает мужикам с оградой. И выспится. А то ночью опять пойдёт в дозор. Нет, Илара не трогай, пожалуйста.

Мавна кивнула:

— И то верно.

Мысли стали неповоротливыми, вялыми. Язык сам собой согласился: да, конечно, пойду, конечно, не скажу Илару. Будто невозможно было ослушаться мать, особенно когда она такая слабая, уязвимая и верящая в то, что это Раско звал её.

— Ты только до заката сходи, пожалуйста. По темноте не суйся. Хорошо?

Мавна едва заметно улыбнулась:

— Хорошо, мам. Сейчас схожу. В пекарской только управлюсь и пойду. Давай подам тебе водички?

— Давай, Мавнушка. Принеси.

* * *

Разговор с матерью поселил в душе Мавны смутные чувства. Она поставила тесто, слепила несколько калачей, послушала, как дела у Айны, но всё время думала о том, что пообещала сходить на болота. Быть может, она своим согласием подкрепила в матери ложную надежду? Но если бы отказалась, то окончательно разбила бы ей сердце. Или сердце матери разобьётся, когда Мавна вернётся с болот ни с чем? Тогда её вновь назовут никчёмной дочерью, которая не только упустила младшего брата, но ещё и не смогла привести его домой, когда он звал и просился.

Действительно звал и просился? Или матери почудилось? Или это так зло пошутила нежить? Мавна мотнула головой. Что бы там ни было, а обещание она сдержит. Никто не тянул её за язык.

В пекарской не осталось дел. Закваска на завтра заправлена, новые караваи сформованы, сплетены плюшки-гнёзда и ждут отправки в печь, но Мавна всё равно тоскливо огляделась по сторонам: вдруг что-то забыла? Идти на болота не хотелось, но и тянуть больше нельзя было, а то стемнеет, тогда и не успеет обернуться.