Книга Сквозь топь и туман, страница 117 – Анастасия Андрианова

Мавна нехотя согласилась и тоже слезла с лошади. Смородник закончил привязывать своего коня и взялся за Ласточку. Упырь закричал совсем близко, и краем глаза Мавна заметила метнувшуюся по краю болота тень.

— Иди. – Смородник кивнул на болота.

У Мавны едва не отвисла челюсть.

— Ты видел? Там кто-то бегает.

Вместо ответа Смородник поджёг остриё стрелы чародейским огнём и вскинул лук. Прочертив по воздуху алым, стрела пропала в темноте. Послышался визг, а после него тишина.

— Больше не бегает.

Мавна поёжилась, потёрла плечи и привычным движением затянула концы платка. К ночи похолодало так, что захлюпало в носу. Шкурка висела в воздухе чуть поодаль, послушно дожидаясь. Убедившись, что Смородник наложил новую стрелу на тетиву, Мавна шагнула к шкурке.

Почва под ногами была твёрдой, но пружинистой от мха. Сделав несколько шагов, Мавна обернулась. Всё было по-прежнему.

В сторону прыгнула лягушка – болотник или простая тварь? Шаг – и под пяткой чавкнуло сыростью. Ещё шаг – и Мавне пришлось подпрыгнуть, чтобы не промочить ноги.

Она закачалась на кочке, восстанавливая равновесие. Снова обернувшись, Мавна успела увидеть, как новая тень подкрадывается сбоку к Смороднику.

Она не успела предупредить: тень бесшумно набросилась, метя чародею в лицо, и в тот же момент что-то крепко обхватило её лодыжку и резко дёрнуло вниз. Мавна вскрикнула, стремительно погружаясь в ледяную топь. В рот хлынула пахучая вода, залилась в лёгкие и сомкнулась над головой непроглядной чернотой.

Дождь лил ещё какое-то время, но вскоре стих, превратился в водяную взвесь в воздухе, а потом и вовсе перестал. Одежда на Иларе давно промокла насквозь, но его то бросало в жар, то колотило от холода. Купава кое-как наспех перевязала рану на его бедре, оторвав лоскут от какой-то прихваченной из дома одежды, и повязка тут же пропиталась кровью. Рану всё сильнее жгло, а другая, что на руке, и вовсе как-то нехорошо горела.

Лучше всего было бы спрятаться в Берёзье – город большой, с богатым торгом, и там мало кого волнует, что за чужаки прибывают из дальних весей. Бездомных и нищих тоже хватало, что уж там – можно было бы легко затеряться в толпе. Но до Берёзья они не добрались бы до темноты, да и сил у Илара становилось всё меньше, так что он понимал: придётся заночевать в какой-то деревне.

Волосы липли к мокрому лбу, перед глазами вспыхивали звёзды. Илар сжимал поводья так сильно, что сводило запястья. Иногда он оборачивался – Купава сидела в углу телеги, сжавшись в комок и укрывшись шалью. Она была бледнее обычного, даже румяные щёки ввалились, и при взгляде на неё Илара охватывала такая всевоспламеняющая ярость, что хотелось гнать сильнее, очутиться дальше от Сонных Топей, а потом…

Что «потом», Илар никак не мог связать. Его охватывал жар, поэтому мысли всё сильнее путались. Отыскать Мавну? Привести её домой? Будет ли у них дом? Смогут ли они туда вернуться? А Лыко? Действительно ли он его убил?

Как же жарко полыхал двор кузнеца от чародейского алого огня… И как мерзко скалился Лыко – казалось, эта ухмылка никогда не сойдёт с его лица. Но потом что-то произошло. Произошло ведь? Вспышки горящего серпа, затем и горящей косы, взмахи рук, боль в мышцах, размах, удар, запах чужой крови…