Книга Заклинатели, страница 153 – Анастасия Андрианова

Симониса цокнула языком, ядовито глядя на Магистра. Снова он пытается измерить всё своими мелочными человеческими мерилами!

— Если тебе так проще понять, то да. Мечтаю. Прошу.

Дивидус снова стал возиться с бумагами и часто качать головой, будто у него начался нервный тик. Симонису выводило из себя то, как он тянет время, но она догадывалась, что Магистру нелегко так, сразу, принять условия Вольфзунда. На его месте она тоже, должно быть, старалась бы оттянуть принятие решения.

— Мне будет непросто простить тебе всё, что ты и твои демоны вытворяли, охотясь на страницы Манускрипта…

Симониса знала, что терпение Вольфзунда отнюдь не безгранично. И понимала, что ему вот-вот придёт конец. Вольфзунд молниеносно вскочил с кресла. От показной вальяжности и спокойствия не осталось и следа.

— Я простил тебе попытку убить моего единственного сына, – зарычал Владыка. – Я простил тебе коронацию. Я простил тебе охоту на магию. Как видишь, я невероятно великодушен. Но любому великодушию рано или поздно приходит конец. Вообще, всему в жизни приходит конец, и вдвойне обидно, если он наступает незадолго после начала. Сколько недель ты называешь себя королём? Четыре? Восемь? Даже для человека это ничтожно!

— На что ты намекаешь, демон? – вскрикнул Дивидус.

— Ты не король. Не законный наследник трона.

— Всё равно нет другого кандидата!

— Мальчик, сын королевы, – жив. И зимой ему исполнится девятнадцать лет – превосходный возраст для коронации. Если об этом узнает царь Южных Островов… напомни, сколько копий насчитывает его войско? Да и флотилия, помнится, не была слабой.

Дивидус побледнел и затрясся.

— Ты не посмеешь! Тебе не нужна война в Королевстве!

— Война – это крайний случай. Мы ведь не дикари. Должны договориться.

— Тебе никто не поверит, – фыркнул Магистр. – У тебя нет доказательств!

— О, поверь, в мире нет никого, кроме меня, кто мог бы доказать всё, что угодно. К тому же люди охотно верят слухам. А чтобы распустить эту заразу, мне достаточно лишь внушить простую мысль нескольким смертным. Дальше они справятся сами, и совсем скоро весть о выжившем принце-бастарде распространится до края света. Сомневаюсь, что тебе это нужно, мой смертный друг.

Вольфзунд ухмыльнулся себе под нос, звонко щёлкнул по хрустальному графину на маленьком столике и вновь развернулся к Дивидусу, скрестив руки на груди.

— Знаешь, чем мы похожи друг на друга, Магистр? У нас обоих нет хозяев. Мы сами – и есть хозяева.

Поверь мне, Дивидус, я бы ни за что не обратился к тебе, не будь в том крайней нужды. Не мы выбираем времена, а времена выбирают нас, и нам обоим выпало далеко не самое безмятежное. То время, в котором не выжить порознь, сколь бы могущественными мы не считали сами себя. Ты не представляешь, во что превращаются города и деревни, через которые проходит Эллекен. Ты не представляешь, кто входит в его свиту. Это не простолюдины, не колдуны и даже не альюды. Это нежить, Дивидус, жестокая, беспощадная и беспринципная, не знающая ни жалости, ни сострадания. Все земли под их ногами оборачиваются мёртвыми топями, а души смертных становятся такими же, как они, коварными тварями, отродьями болот. Впереди рыщет Стая – колдовские чудовища, подчиняющие себе воли смертных. И чем дальше они продвигаются, тем сильнее становится Эллекен, питаясь магическими источниками. Хаос, разрушения и смерть – вот что оставляет Эллекен после себя.