Книга Белая королева, страница 98 – Евгения Сафонова

— Они ценили, – отвечаю я тихо и упрямо.

— Надеюсь.

В его словах – гнев. На моего украденного брата? На мёртвых родителей?.. Удивление даже гасит мой собственный гнев – за то, что он посмел усомниться в самых важных для меня людях. Яркой искрой сверкает догадка, кого именно лишила его Белая Королева, и я размыкаю губы… Но меж древесных стволов стремительно скользит зелёное и алое – и Чародей заслоняет меня собой от людей из чащи, обступающих нас плотным кольцом.

В руках у них длинные копья со странными искристыми наконечниками. Плотные шерстяные плащи с широкими капюшонами стекают с их плеч до пят. Та единственная из них, что облачена в алое, требовательно вопрошает:

— Как вы прошли через заповедный лес? Зачем явились к Кругу?

Она кажется не старше меня, такая же веснушчатая, как ты; глаза – цвета древесной коры, рыжая коса – яркая, как её плащ, на шее белеет волчий клык, захлёстнутый кожаным шнуром. Она младше многих из тех, кто стоит вокруг, но я сразу понимаю, что все здесь подчиняются ей.

Чародей повторяет то же, что говорил лесному королю. Ей как будто не слишком интересно.

— Сперва убедимся, что вы будете вести себя смирно, потом разберёмся, – бросает дева в алом почти скучающе. – Связать им руки и увести в лагерь.

— Делай, как она говорит, – сквозь зубы цедит Чародей. – Если придётся пробиваться с боем, верёвки меня не остановят. Но если можно избежать ещё одного боя, предпочту избежать.

Я доверяюсь ему (для того и нужны наставники, верно?). Я позволяю незнакомцам заломить мне руки назад и обвязать запястья грубой веревкой, а потом меня толкают в спину, и мы отправляемся за девой в алом, чтобы забыть, куда держали путь до того.

Мы бредём меж шершавых дубовых колонн, пока на лесной прогалине не показывается скопление каменных хижин с соломенными крышами. Стены доверху заросли мхом и кудрявым плющом, и кажется, что булыжники в их основании заложили не позже, чем родился первый в нашем роду.

— Допросите его. Глаз с него не спускать, – бросает через плечо дева в алом, прежде чем ухватить меня за скованные руки и повлечь за собой. – Девчонка моя.

— Она вам не ответит, – говорит Чародей вдогонку.

— Это мы посмотрим.

Меня заводят в одну из центральных хижин – она будто больше остальных, но, может, мне кажется. В окнах нет стёкол, только ставни, сейчас распахнутые настежь. В конце длинной просторной комнаты белеет очаг; меня ведут к нему мимо стола, заставленного простой глиняной утварью, под балками потолка, увешанного пучками душистых трав.

Меня толкают в грубое деревянное кресло, и связанные за спиной руки ударяются о его высокую спинку.

Пока собеседница устраивается рядом в таком же, прислонив блестящее копьё к стене, мой взгляд блуждает по причудливым узорам на пёстром гобеленовом коврике под ногами.

— Так что за брата вы ищете в наших лесах? – Дева вытягивает ноги перед очагом и складывает руки на подлокотниках, разваливаясь в кресле, словно после сытного обеда. – Коли брат, как я поняла, твой, то и историю я хочу услышать от тебя.

Как и обещал Чародей, я молчу. Звезда по-прежнему тянется туда, откуда мы пришли, и до моей собеседницы ей нет дела.

— Смотрю, ты у нас не из разговорчивых. – Краем глаза я замечаю, как откинутый в раздражении плащ открывает худощавую фигуру собеседницы. Она в штанах, сапогах и рубашке мужского покроя. – А, на тебе обет молчания. Что-то припоминаю. Ты не можешь говорить вообще? Но я слышала, как вы болтали с тем, кто тебя сопровождает… Стало быть, с кем-то из людей беседовать ты всё-таки можешь.