Книга Белая королева, страница 7 – Евгения Сафонова

— Да. Но ты повзрослеешь. Хозяином дома, рода и всех его богатств сделаешься ты, не она. И тогда она уйдёт, потому что уже она будет подчиняться тебе. А ты останешься здесь.

Ты промолчал, но в этом молчании я прочла безмолвное согласие. И ты отвернулся, бросив на прощание:

— Я раздобуду тебе еды.

Всю неделю ты носил мне пудинги, и булочки, и холодные кусочки ростбифа, и мою любимую дикую землянику, которую рвал за пределами сада. Ты приходил вечерами, когда тебя никто не стал бы искать, и рассказывал о себе, и спрашивал, как жила я до нашей встречи.

Раны на руках затягивались, и когда в ту неделю я впервые увидела твою улыбку, то ощутила, как затягиваются и раны в душе.

Когда моё наказание завершилось и тебе уже не приходилось проскальзывать в мою комнату тайком, ты принёс гитару.

Ты спел о печальной славе мельниц, где одна сестра из ревности утопила другую, о любви рыцаря-фейри и смертной девы, чья смелость освободила его от власти Королевы фей, о безрассудстве юного барда, обменявшего один поцелуй венценосной красавицы из Дивного Народа на семь лет в её плену. И впервые я услышала, как ты поёшь не тисам на речном берегу, а мне.

Тем летом мы оставляли блюдца с молоком садовым духам, и бегали наперегонки по пустым залам, распугивая призраков двойным эхом наших шагов, и всматривались в потрескавшиеся лица наших предков в портретной галерее. Когда с приходом ночи весь мир за пределами дома тонул в море чернил, в мерцании свечей мы читали друг другу сказки – о падчерице и мачехе, не пускавшей её на бал, о красавице и чудовище, живущем в заколдованном замке, о злой королеве и принцессе, отравленной красным яблоком, о девочке в алой накидке и волке, подстерегающем её в лесу.

Сказки часто оказывались жестоки и полны кровавых уроков, но вселяли в наши души надежду. Жизни сказочных героев были непросты, а испытания, сквозь которые они проходили, страшны. И всё же за тьмой этих испытаний их ждал рассвет счастливого финала.

Можно было надеяться, что и наша собственная тьма осталась позади и отныне мы вместе идём навстречу солнцу.

Позже я поняла, что для этого и существуют сказки: учить и вселять надежду, в детей и взрослых в равной степени. Иначе любить мир, полный ловушек и труднопроходимых мрачных лесов, которыми неизбежно порастают дороги наших жизней, было бы куда сложнее.

К осени мы сделались неразлучными. Наши судьбы оказались схожи до боли: наследник, который никогда не хотел быть им, и волшебница, которой никогда не суждено ей стать. Порой мне казалось, что мы – две половинки единой души, расколовшейся до прихода в этот мир, но воссоединившейся по воле злой судьбы.

И той же осенью ты впервые встретил её.

* * *

Я просыпаюсь, когда лодка подо мной вздрагивает.

Перед сомкнутыми веками – розовая марь, фантом безмятежности. Будто я открою глаза и окажусь дома, и ты по-прежнему будешь со мной.

Лишь холод да журчание воды под моей спиной без слов твердят: случившееся не было дурным сном.

Ресницы калейдоскопом бьют лучи утреннего солнца на мерцающие блики. Когда глаза привыкают к свету, я с трудом сгибаю заледеневшие ноги и поднимаюсь на локтях.

Лодка уткнулась носом в берег, где струятся ветви ив. Серебряный шнур на шее натянут. Кристальная звезда парит в воздухе, указывая на нечто скрытое за древесными стволами.