Книга Белая королева, страница 43 – Евгения Сафонова

Чудовище вкрадчиво предупреждает: требуется немало времени, чтобы отыскать нужное среди столь объёмного собрания.

Чародей терпеливо берётся за работу.

Один за другим идут дни, размытые дождём и туманом за окном.

Мы едим в зале за аркой, увитой розами. Я не вижу слуг, накрывающих на стол, но, когда мы приходим в залу, каждый раз нас ждёт стол, ломящийся от яств. Здесь самые изысканные лакомства, каких я не ела даже в доме grand mere – фаршированные лебеди и павлины, жареные фазаны и куропатки, блюда с фигами и шелковицей. Позолоченный чайник сам услужливо наполняет наши чашки, серебряные кувшины льют вино в наши бокалы.

Мы едим и пьём не больше, чем требуется, чтобы утолить голод и жажду. И любые блюда, любое питьё приправляем обережным порошком из толчёной рябины, который Чародей взял с собой.

Чудовище никогда не делит с нами трапезу. Только пьёт чай, когда приходит в библиотеку и наблюдает, как Чародей листает один старинный фолиант за другим.

Чудовище нечасто заговаривает с нами. Но иногда заговаривает – и Чародей не смеет отказать ему, как бы ни был занят. Сделка есть сделка. Чудовище есть чудовище.

Оно спрашивает, что происходит в мире, и постепенно я утверждаюсь в догадке: оно в этом доме уже очень давно. Обо всём, что происходило с тех пор, как оно попало сюда, его знания обрывочны – и, скорее всего, источником их служили гости вроде нас.

Дни сменяют друг друга, всё такие же дымчатые и холодные.

Чародей листает книги, а когда устаёт от этого, продолжает начатое по пути сюда: учит меня владеть своими силами. Учит обуздывать неуправляемый поток чар и подчинять его своей воле. То же, что дома я сотворила с помощью ножниц, используя их как волшебный жезл, только теперь – без них.

Я твержу волшебные слова, повторяя их за обретённым наставником, пока они не начинают отскакивать от зубов. Я учусь поднимать в воздух предметы, подтягивать их к себе и отшвыривать от себя. Учусь воздвигать колдовской щит. Учусь залечивать царапины на руках Чародея, которые прежде он сам наносит себе ножом. Учусь заклинать и проклинать.

Один день сменяет другой. Я теряю им счёт.

За окном по-прежнему осень, и всегда – туман, голые деревья и преющая листва.

Когда я не учусь и не помогаю Чародею искать книги о Белой Королеве, я осторожно изучаю дом. Он больше, чем казалось снаружи, и словно сшит из лоскутов разных зданий. Вот старая замковая галерея примыкает к анфиладе только отстроенного особняка, следом кокетливое светлое помещение в стиле барокко резко сменяется мраком готики. Каждый день в уже осмотренных залах я нахожу двери и коридоры, которых не видела прежде.

Я никогда не ухожу слишком далеко от библиотеки и Чародея. Боюсь, что, если уйду, залы изменятся прямо за моей спиной – и я уже не найду обратный путь.

В одну из таких вылазок я набредаю на коридор, затканный поблекшими шёлковыми обоями, и замечаю в его конце человеческую фигуру. Я в страхе отступаю, но фигура отступает вместе со мной.

Отражение.

Коридор упирается в зеркало во всю стену. Вместо рамы оно густо обвито колючими побегами отцветших роз – точно стекло просто вросло в них.

Я двигаюсь навстречу самой себе: бледной, настороженной, ступающей по паркету, как по тонкому льду. Замираю в паре шагов от зеркала.