Онлайн книга «Дифференцировать тьму»
|
Светлые не обращали на тела ни малейшего внимания. Ни люди, ни лепреконы, ни эльфы с ясными холодными глазами. Они шли неторопливо и деловито, и мёртвая принцесса дроу для них явно не была чем-то из ряда вон выходящим. — Но… Криста говорила, что светлые не преследовали дроу, когда те отступали… Естественно, светлые меня не услышали. Но я и не к ним обращалась. — После Хьярты – нет. Эта битва была для дроу последней. – Иллюранди стоял рядом, спокойный, как всегда. – Большая часть дроу бежала под горы заранее. Семьи Тэйранта и Ильхта – тоже. Но остатки армии Тэйранта пытались защитить столицу… и бежали лишь тогда, когда стало ясно, что эта война проиграна. Как же я была глупа. Даже лишившись Повелителя, дроу не отдали бы своё королевство без боя. — Тогда что здесь делала принцесса? — Она осталась, чтобы поддержать боевой дух армии. И не верила, что Хьярта падёт. По крайней мере, так она говорила. Жена и сын Тэйранта благополучно отправились под горы, и Мириане не препятствовали. — Так она говорила? А на самом деле? — А на самом деле она не верила, что светлые, захватив город, поведут себя так. И надеялась на долгожданную встречу с одним из них. Но, видишь ли, она немного идеализировала светлые народы… тоже. Потому что из тех, кто остался в Хьярте, не выжил никто. Двор опустел. И, оставшись наедине с мёртвыми, я зажала руками уши – чтобы не слышать воплей тех, кто ещё умирал. Конечно, никто не выжил. Никому не позволили выжить. Потому что у каждого внутри есть свой дракон. И не важно, кто ты и на чьей стороне, но от запаха крови он пробудится. Пусть ты не захватываешь, а освобождаешь – враги меняются ролями. Ты отбиваешься и переходишь в наступление, ты преследуешь врага и победным маршем ступаешь по его землям… и уподобляешься ему. Потому что невозможно сохранить себя, свою человечность – пусть в случае эльфов это звучит глупо – до последнего боя. Ведь ты помнишь всё, что творил враг, помнишь сожжённые города, убитых детей и женщин, товарищей, навеки оставшихся на поле битвы. И в сердцах, заледеневших от зла, созерцаемого каждый день, пробуждается первобытный принцип «око за око», и вот уже другая сторона рушит прекрасные города и реками льёт кровь невинных… Когда в сад, сжимая в ладони опущенный клинок, ступил Эсфор, я растерянно опустила руки. Он не походил ни на того мальчика, что когда-то фехтовал здесь деревянным мечом, ни на того юношу, что любовался звёздами со своей возлюбленной. Эсфор, которого знала я, был другим… но этот больше напоминал труп, по какому-то недоразумению ещё державшийся на ногах. Он сделал несколько шагов, явно собираясь пройти через сад. Потом скользнул по лежащим телам беглым взглядом. И когда понял, кто именно лежит на траве, отреагировал совсем не так, как Ильхт. — Мири! Меч выпал из его руки, когда Эсфор рванул вперёд и рухнул на колени: — Нет, Мири, Мири, очнись! Очнись, ты же… Дрожащие пальцы коснулись её лица. Потом метнулись ниже – к древкам болтов в неподвижной груди. Так и не решившись дотронуться, снова вернулись выше – к шее, туда, где должен был биться пульс. Он не верил. Пусть даже не мог не понимать: уже ничего не изменить. — Нет, ты должна была бежать с остальными, не дожидаться штурма, почему ты… – он обнял мёртвую принцессу за плечи, прижал к груди, легонько покачивая, точно баюкая в объятиях, – почему, почему, поче… |