Книга Дифференцировать тьму, страница 142 – Евгения Сафонова

Дроу всё-таки бежали, я видела это. В той стороне, откуда наступал Тэйрант. А с другой уже подступали эльфы, приближаясь к Ильхту.

Да только тому тоже было абсолютно всё равно, что будет с ним дальше.

— А я остаюсь. Да. Моё место рядом с Тэем. Всегда. – И колдун прикрыл глаза. – Защитите мою семью. Это приказ.

Я нырнула во тьму, когда лезвие эльфийского клинка уже неслось к его шее. Акке молчал, и какое-то время мы просто висели во мраке.

Потом я всё же заговорила, преодолевая ощущение кома в горле.

— И что… он не захотел жить дальше… ради их дела? Ради семьи?

— Ты же слышала, что он сказал. Он любил жену, но Повелитель был ему ближе. А дочь он и вовсе не видел, она родилась уже после того, как Ильхт ушёл на войну.

— Как можно ставить друга выше возлюбленной?

— О, Ильхт испытывал к супруге глубокое уважение, искреннюю нежность и пламенную страсть – и не более. Они были любовниками и партнёрами, но не друзьями. Тэйрант же стал для него всем. Светом во тьме, глотком воздуха, тем, кто придаёт жизни смысл и цель. Что-то вроде зависимости, но от живого существа.

— В зависимость впадают лишь слабые.

— Никто и не говорит, что Ильхт был сильным.

— Но ты говорил, что Лод похож на него.

— В чём-то. Далеко не во всём, – Акке пожал плечами. – До встречи с Тэйрантом Ильхт не вполне осознавал, кто он и чего хочет. Не ощущал себя личностью в полной мере, не находил достойного применения своему уму и Дару. Тэйрант же был прирождённым лидером… и он повёл Ильхта за собой. Подарил ему жизненный путь, где тот был нужным и незаменимым. Направил его таланты в то русло, где они раскрылись лучше всего. Позволил принять и полюбить себя.

Я поёжилась, когда поняла, что кого-то мне это напоминает. Не полностью, но всё же.

И не Лода.

— Лод совсем не такой, – сказала я, отгоняя печальные мысли.

— Конечно. Будь это не так, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Тебя не стало бы в тот же день, как ты попала в Риджию.

— Тогда почему Лод боится стать таким же?

— Внутри него спит тот же дракон. Но Ильхт был слаб и долго прятался от него – а когда всё же решился с ним познакомиться, позволил ему поглотить себя целиком. Лод же надел на дракона поводок и выпускает лишь тогда, когда нужно ему.

Тень, знай своё место…

— Это всё, что ты хотел мне показать? – помолчав, спросила я.

— Почти. День на исходе, и вскоре тебе придётся проснуться. Осталось последнее.

Тьма рассеялась, и я оказалась в том же саду, с которого всё началось.

Он не изменился. Изменилось лишь то, что в нём происходило.

В воздухе звенели крики. Они неслись из окон дворца, перелетали через крышу и разбивались эхом галереи на отзвуки-осколки. Мимо меня, втаптывая в землю травяную зелень, с оружием наголо шли светлые. Лепреконы были без шлемов, позволив наконец разглядеть их лица: уменьшенные копии эльфийских, только глаза – яркий малахит, да волосы – огонь рыжих листьев.

На земле лежали четыре тела. Три девушки, один мужчина. Все четверо – дроу.

И одной была принцесса Мириана.

Королевского венца не было ни на ней, ни рядом. То ли потерялся где-то, то ли содрали с мёртвого тела. Тёмные волосы расплескались по траве, неподвижный взгляд устремлён в небо. На груди, вокруг древков арбалетных болтов, расплылись багровые пятна.