Книга Дифференцировать тьму, страница 131 – Евгения Сафонова

А следом я подумала о том, что если Эсфор действительно так хорошо угадывает мои мысли – мне вовсе не обязательно было говорить о причине, по которой я не жалею, что оказалась у дроу.

Он и так о ней знает.

Лод не вернулся даже после того, как Акке принёс ужин.

— Спасибо, – привычно сказала я, когда иллюранди поставил на стол тарелку и чашку с водой, по соседству с доской для скаука.

Акке молча склонил голову, и мне почудилось, что синие глаза его смотрят изучающе… однако в следующий миг иллюранди уже отвёл взгляд и неслышно ушёл в темноту, из которой явился.

Я отложила книгу.

В ожидании колдуна я занимала себя привычным делом – изучала перевод с рандхейвского, который мне любезно предоставили, и ковырялась в рунных цепочках. И уже поняла, что все мало-мальски сложные заклятия строились по одному принципу: вначале следовали руны «свет» или «тьма», затем знак одной или нескольких стихий.

А вот дальше начиналось самое интересное.

Если ты хотел сотворить простенькую ловушку, которая усыпит человека, ты должен был написать в пентаграмме опорные слова из фразы «свет, земля и воздух, помогите мне на время погрузить первого живого человека, который ступит сюда, в здоровый сон». То есть руны «свет, земля, воздух, один, жизнь, человек, шаг, время, сон, погружение». Я подозревала, что можно задать продолжительность сна, но это уже делалось с помощью заклинания. Язык Изнанки был определённо куда более гибким и многообразным, чем ансиентские руны, и заклинания на нём представляли собой полноценные фразы, а не кальку с них.

Соответственно, чтобы написать рунную формулу, требовалось лишь тщательно продумать фразу и вычленить из неё главное. Ну и выстроить слова в нужной последовательности, которая далеко не всегда соответствовала привычной. Но определённая логика в ней была всегда, и, если разобраться, она всегда была мне понятна.

Поев, я лениво взяла с доски белого колдуна. Повертела в руке, разглядывая искусную резьбу по дереву. У колдунов не было лиц, а жаль. Мне вдруг захотелось посмотреть, на кого они похожи.

Хотя для меня их лики, скрытые под капюшонами, и так обладали вполне определёнными чертами.

Я вернула фигуру на доску. Мельком взглянула на расположение войск, снова оценивая расстановку сил, автоматически просчитывая варианты хода Лода и своих ответов. Спохватившись, что это не совсем честно, отвела взгляд.

Где же ты?..

Взгляд упал на зеркальце, так и лежавшее на подушке.

Как там было в сказке про мою тёзку? «Зеркало, зеркало, молви скорей…»

Вернувшись на постель, я взяла его в руку. На ощупь серебро оказалось неожиданно тёплым, будто долго лежало на полуденном солнце, видимо, сработало оповещение, что к пленникам заявился кто-то из носителей кольца. Я откинула крышку, жалея, что сразу не сунула зеркало в карман, и коснулась пальцем безупречно чистого стекла.

Недоумённо посмотрела на картинку комнаты, где в разных углах молча сидели Криста, Дэн и Восхт. Втроём.

А потом тронула зеркальную поверхность ещё раз – и увидела Лода за тем же столом, за каким мы впервые играли в шахматы.

Рядом с Навинией.

— …формулу вы считаете лучшей? – Перед принцессой лежала книга, и девушка рассеянно водила тонким пальчиком по обложке, вырисовывая невидимые узоры. – Почему же?