Книга Opus 2, страница 153 – Евгения Сафонова

Чёрт, сегодня всё в этом грёбаном дворце напоминает о том, что она предпочла бы не вспоминать никогда! Как бы вернуться к той жизни, где в категорию «забыть на веки вечные» попадало только лицо её мёртвого брата? Или хотя бы просто к жизни…

…нет, вот об этом тоже лучше не вспоминать.

— Спроси, – очень вовремя и очень вкрадчиво пропело в ушах. – Пока есть возможность.

Рука в белой перчатке почти непроизвольно выскользнула из-под руки в чёрной.

Сделав вид, что её крайне заинтересовали обитатели пруда, Ева присела на гранитный бортик:

— Что спросить? – едва шевеля губами, сквозь зубы уточнила она.

— Сама знаешь, – Мэт почти мурлыкал. – Кое-что поинтереснее трогательных баек старого волка, который очень хочет убедить тебя, что он вылез на свет в овечьей шкурке.

— От волка слышу.

— Простите? – вежливо переспросил Дэйлион.

— Нет, ничего. – Глядя, как рыбки неторопливо скользят в водном хрустале, Ева оперлась ладонью на полированный гранит. – Это я… сама с собой.

Она действительно знала. Вопрос, возникший ещё в витражной галерее, удивительно легко всплыл в памяти.

Наверное, потому, что об этом думать было не столь болезненно, сколь обо всём остальном.

— А всё-таки, – не оборачиваясь, проговорила Ева, – чисто теоретически… Если Берндетт хотел устранить конкурента, зачем было делать это кинжалом?

Краем глаза она видела, как Дэйлион подносит недокуренную сигару к губам. Не дождавшись ответа, повернула голову.

Лицо собеседника окутывала дымка, сглаживающая прорези морщин вокруг рта, и на этом лице она прочла поощрение.

— Маги располагают другими способами убийства. Куда менее заметными, – продолжила Ева, подстёгнутая выражением его глаз. – Не будь на теле Гансера ран, можно было бы сказать, что он умер, пытаясь призвать Жнеца. Подтвердило бы могущество и исключительность Берндетта, раз уж призыв удался.

— Берндетт утверждал, что когда Жнец нисходит в своего Избранника, то дарует ему неуязвимость. Лишь на время ритуала, но тем не менее. – Кончик сигары, которую Дэйлион насмешливо жевал уголком рта, выписывал в воздухе серые вензеля. – Бога, сами понимаете, убить не так просто. Ни магией, ни сталью его не взять. Даже в человеческом воплощении.

— Вам виднее.

— Однако если б я… чисто теоретически, само собой… вдруг решился напасть на Избранника в момент ритуала…

— Вы и об этом задумывались?

— Любопытная была бы задачка, только и всего. Не каждый имеет возможность прикончить бога. К счастью тир Гербеуэрта, я прагматик, а не фанатик. – Склонившись над прудом, убийца ввинтил сигару в бортик, расцвечивая тёмный гранит пепельным пятном. – Так вот вздумай я напасть на Избранника в момент ритуала, я бы сделал ставку на магическое оружие. Не на Дар – на заговоренную сталь. Не из нашего мира.

— А у Берндетта…

— Кинжал ему ковали гномы. Теперь он хранится в храме Жнеца, что воздвигли рядом с местом, где Берндетт совершил призыв. Великая реликвия, как-никак.

Ева вспомнила о Люче, ждущей чего-то в её постели. Ощутила тот же холод, что изморозью сковал душу после свидания с гномом.

…нет, они определённо слишком долго не говорили с Гербертом о ритуале. И о многом другом.

Хорошо, что ещё не поздно.