Книга Opus 1, страница 65 – Евгения Сафонова

Гном раздражённо мотнул головой – и Ева истолковала это признанием поражения.

— Ничего, – вымолвил он после недолгих раздумий.

— Не-а.

— Кольцо.

Будь это другая история, тут бы меня и съели, с облегчением подумала Ева.

— Тоже неверно.

Над последним ответом гном раздумывал долго.

— Зеркало, – почти безнадёжно произнёс он.

— И снова не угадал. – Ева с готовностью запустила руку в карман штанов. Продемонстрировала оппоненту то, что и правда напоминало зеркало – к счастью, только напоминало. – Мобильный телефон. – Для пущей убедительности она нажала на кнопку блокировки, высветив на дисплее картинку анимешной заставки; с неё на гнома повелительно взглянул британский принц с сиреневыми очами^[11]. – Вернее, смартфон, но не суть важно.

— Это нечто свойственное лишь твоему миру. Я не мог этого знать. Ты сжульничала.

— Ты не ставил ограничений «загадки лишь о местных предметах и явлениях». Что не запрещено, то разрешено.

Коварная усмешка, исказившая лицо побеждённого противника, очень её встревожила.

— Хорошо. Будет тебе меч, – подозрительно легко согласился гном. Отвернулся. – Возвращайтесь лет через пятьдесят. Как раз к тому времени управлюсь.

— Пятьдесят?!

— О сроках мы не договаривались. Как ты сама подметила, что не запрещено, то разрешено. – Сделав шаг к открытой двери, гном лениво оглянулся. – Впрочем, я мог бы управиться за вашу неделю… в обмен на плату.

— Рубин? – безнадёжно вымолвила Ева.

— Нет, теперь мне интереснее другое. Отдашь ту диковинку, что лежала у тебя в кармане, – получишь меч через неделю.

Мстительная и непреклонная любезность его голоса вынудила Еву обескураженно опустить руки.

— Мы согласны, – быстро произнёс Герберт.

— Говори за себя!

— Что тебе важнее, твоя игрушка или твоя жизнь?

Вспомнив свою основную мотивацию в нелёгком деле свержения королевы, Ева скрепя сердце и скрипя зубами решительно вернула мобильник в карман:

— Я заплачу, когда получу меч. Не раньше.

— Меня это устраивает, – равнодушно откликнулся гном. – Через семь дней, здесь же, в это же время.

Наконец переступив порог Потусторонья, он исчез. Дверь – миг спустя.

— Ты была неплоха, – снисходительно заметил Герберт, возвращаясь к оврагу.

— Не могу вернуть комплимент при всём желании, – буркнула Ева, угрюмо плетясь за ним. В мыслях она прощалась с любимым телефоном. – Интересно, как ты собираешься управлять страной, если дипломат из тебя никакой. Когда король только и может, что королить путём красивого сидения на троне, ничем хорошим это не заканчивается.

Некромант высказывание проигнорировал, и оставшуюся часть пути проделали молча.

Почему они не телепортировались от храма, Ева спрашивать не стала. Наверное, возмущения от прохода в Потусторонье рождали побочные эффекты, которые могли пагубно отразиться на телепортирующихся. Просто добрела вместе с Гербертом до ручья; когда некромант замер, выжидающе глядя на неё, вдохнула полной грудью, желая напоследок ощутить аромат воды и хвойного леса.

Вдохнула ещё раз: с недоверчивым изумлением.

— Мне кажется или здесь правда пахнет корицей?

Сомнение во взгляде Герберта – касательно здравости её рассудка – послужило Еве ответом.

— Откуда-то точно пахнет корицей, – принюхавшись, добавила она в своё оправдание. – Я чувствую.

Сомнение сменилось озабоченностью.