Книга Вершины и пропасти, страница 247 – Софья Ролдугина

Ей будто ударили под дых; запах сырой земли и лесных трав показался вдруг невозможно резким, как аптекарская микстура.

— Не смей! – сгребла Фог его за грудки и тряхнула; он просто позволил ей это, не уклоняясь, и продолжил:

— Да, так я подумал – во сне. Но сейчас, когда падал взаправду, то отчаянно желал, чтобы ты не бросала меня, чтобы ты успела… Я никогда не полагался ни на кого, кроме себя и «Штерры», но в небе совсем не на что опереться; я испугался. Хоть и знал, что так лучше, но исчезать не хотел. Трусливо с моей стороны, – усмехнулся он и опустил взгляд.

Ресницы у него были очень длинные – и тоже опалённые, на самых кончиках.

Фог сглотнула.

«Дирижабль, – с запозданием осознала она. – Его больше нет».

— «Штерра» разрушена, – вырвалось у неё беспомощное. – Это… это моя вина.

Прибавить «прости» она не сумела; не представляла, как такое можно простить.

— Теперь уже всё равно, – мягко ответил Сидше; потянулся к ней, прикрыв глаза, точно желая поцеловать снова, но Фог отпрянула, обхватив его лицо ладонями, и попыталась поймать взгляд, уловить то, что словами невыразимо. – Вот и снова ты отталкиваешь меня.

Ей стало больно.

— Неправда! – с жаром откликнулась она. Рассвет постепенно разгорался ярче, отбрасывая розовые блики, и потому казалось, что на скулах у Сидше пламенеют пятна лихорадочного румянца. – Перестань, ты же знаешь, что я… что я… – Она сглотнула. – До тебя я вообще не желала мужчин! Не знала даже, что это такое!

— А я не знаю, что могу тебе дать, кроме собственного тела, – улыбнулся он. Скользнул горячими ладонями ей по плечам, огладил спину, поясницу, вновь провёл вверх. Фог бросило в жар, и она бездумно облизнула губы. – Хотя я столько раз представлял себе… Ты бы, наверное, испугалась, если бы узнала, о чём я думаю.

На мгновение она зажмурилась, чтобы выжечь из-под век образ роя мотыльков на бледной коже, обвивающий спину, талию и уходящий вниз.

«Знал бы ты, о чём я сама думаю».

— Не испугалась бы! – ответила Фогарта вслух, и щёки у неё вспыхнули. – И… и я тоже разное представляю, но… но… – В горле пересохло, и слова разом куда-то подевались. – Но когда я просыпаюсь ночью, и мне страшно… или тревожно, или грустно, то я ищу твою руку, вот так! – Она крепко сжала его пальцы. – И становится хорошо уже оттого, что ты рядом. И я не могу отвести от тебя взгляд, и…

«И я бы вообще не выжила на юге, погибла бы ещё в Дабуре, если б не ты, если б не то, чему ты меня научил», – хотела сказать она, но внезапно кто-то рассмеялся совсем близко, и нежный смех, напоминающий звон хрустальных колокольчиков, прозвучал так жутко, что тело на мгновение одеревенело.

«Дуэса Шин-раг».

— Слова не женщины, но маленького ребёнка, – произнесла Дуэса, ступая на поляну из-под сени деревьев. Почти сразу следом показался Ниаллан, исхудавший за считаные дни; его седые волосы были всклокочены, аккуратная прежде бородка завивалась разом в две стороны, а глаза были выпучены, как у морской рыбы, вытащенной из глубины. – Ибо женщина внимательно слушает, что говорит мужчина, когда очерняет себя: как правило, он не лжёт, напротив, преуменьшает. Сидше и впрямь хорош в постели, но больше ни на что не годен. Возьми его как любовника – и испытаешь удовольствие; доверь ему дело – и непременно разочаруешься, потому что он поступит по-своему и в конечном итоге тебя предаст. Видишь ли, коварство в его крови.