Книга Вершины и пропасти, страница 238 – Софья Ролдугина

Чего никто не ожидал, так того, что они угодят прямиком на поле боя.

Сама схватка уже словно бы подходила к концу. И странной она была! Огромное войско – десятка два или три дружин под разными стягами – стояло лагерем поодаль, между холмами и рекой, и не вступало в бой. Воины в зелёном и золотом, а также в синем и чёрном, как охотники, гонялись по окрестным лесам и рощам за воинами с гербами Ульменгарма, побросавшими стяги. У опушки, не доходя до большого оврага, виднелось огромное пятно: вековые деревья там полегли, словно трава на поле под сильным ветром, а морт опустилась в низины, притихла.

Даже Алаойш со всем своим опытом не мог сразу сообразить, что тут произошло, хотя состояние морт и казалось отчего-то знакомым; знакомым – и не тревожащим.

Впрочем, долго размышлять попусту он не стал – отловил одного из дружинников в зелёном плаще и расспросил хорошенько.

— Что здесь случилось – не твоего ума дело, бродяга! – заносчиво ответил сначала дружинник, молодой, с буйными чёрными кудрями и тёмными, как у многих кьярчи, глазами. – Хоть пытай меня – не скажу!

Но, узнав, что Алаойш дружен с Телором и что Фогарту учил тоже он, смягчился.

На севере нынче и впрямь все воевали со всеми. Якобы брат ополчился на брата, наместник запада подло ударил в спину наместнику юга, а лорга, устав от этой смуты, послал неслыханно могучее войско, чтоб усмирить всех разом… На самом же деле с братом Мирра не враждовал, хотя их давно стравливали между собой, а вот Биргир и впрямь попытался откусить кусок от земель южного соседа под общий шум. Лорге же собственный сын, набравший много власти и славы, стал как бельмо в глазу, потому он и попытался избавиться от него, представив бунтовщиком.

Так или иначе, дело шло к великой сече, однако в последний момент положение неожиданно переменилось.

Одни говорили, что лоргу предательски убили, другие – что он пал в честной схватке… Прямо накануне сражения пришёл из столицы приказ: возвращаться без боя, а наместника Мирру, если он того пожелает, со всем почётом, ему полагающимся, сопроводить до Ульменгарма.

Приказ отдала наместница Эсхейд.

Большая часть войска ему подчинилась. Однако несколько дружин, особенно преданных лорге, притворились, будто бы присягают лично Мирре – и ночью напали на него, пользуясь тем, что они все встали общим лагерем. Перевес был на их стороне, и вскоре наместника с несколькими верными людьми оттеснили к глубокому оврагу, по топкому дну которого протекал ручей…

И тут, как утверждал всадник, случилось чудо.

— С Миррой-то и было всего три человека: хромая дружинница с копьём, старик-повар и какой-то южанин, который недавно прибился к дружине. А врагов-то немерено! И все кричат: «Бей его, руби!» – и знай мечами машут. Мирра-то наш не промах, но с одним-то морт-клинком да с хлыстом разве много сделаешь против такой кучи народу? И вот упал он на одно колено, а враг занёс над ним меч… И тут этот южанин-то рыжий как выскочит вперёд, как махнёт крохотным ножичком! Крохотным, но страшным: рукоять у него была багряная, а лезвие – чёрное, и глаза у южанина такие же стали: багряные в черноту, как бельма, только наоборот. Раз ножом махнёт – и тут же враг замертво падает… – живописал всадник. – А уж ветер-то, ветер-то какой свистел – деревья ломал, как щепки!