Книга Вершины и пропасти, страница 219 – Софья Ролдугина

— В средствах он неразборчив, – вслух сказала она. В памяти всплыл образ служанки, опрокинувшей чан с кипятком, и её руки, красные, обожжённые, и ноги тоже… и лицо, побелевшее от боли. – Обычных людей он не жалеет и считает их не более чем средством.

— Хорошо, – кивнул Сэрим и, прищурившись немного, отпил ещё чаю. – А теперь вспомни, как он выглядит. Что-то ещё на ум приходит?

Она представила, как въявь, свою первую встречу с ним: брезгливый изгиб губ; взгляд, снисходительный и хмурый; многослойные багряные одежды с широкими-широкими рукавами – такие в Шимре носили только в дни больших праздников при дворе ишмы, где церемониал не менялся уже дольше века.

— Ниаллан Хан-мар старомоден, но только оттого, что смотрит на людей свысока, – произнесла Фог задумчиво. – Меняться не умеет; учиться, полагаю, не любит. Считает себя проницательным и мудрым… и, пожалуй, за мудрость принимает жестокосердие, а сострадание ему кажется проявлением слабости или глупости. Не очень силён, не очень искусен – и знает это, но… но поединок его не пугает?

— Не пугает, – согласился Сэрим. – А почему, как думаешь? Что даёт даже слабому уверенность в победе?

На сей раз Фог размышляла недолго и ответила почти бездумно:

— Опыт? Постой, – нахмурилась она. – Выходит, он уже сражался с кимортами сильнее себя? Но в цехе об этом никогда не говорили! Да и вообще его имя ничем не прославлено, он даже учеников не брал! Я слышала-то о нём раз или два, когда он что-то для торговых караванов делал… Значит, получается, что все его поединки были за пределами Шимры и цеху он о них не сообщал?

— Получается, что так, – не стал спорить Сэрим. Улыбка у него стала недоброй. – Сражался с кимортами моложе и сильнее себя, побеждал – и хранил это в секрете. Прямо интересно знать, куда девались проигравшие, особенно если учесть его дружбу с Дуэсой, а значит, и с работорговцами… Ну, или этот Ниаллан просто высокомерный дурень, который сто лет прожил, а ничему толковому не научился, – добавил он ворчливо, утыкаясь в чашку с настоем.

Фог недоверчиво моргнула:

— Всего сто?

— А ты думала, небось, что ему все триста? – подмигнул ей Сэрим – и рассмеялся. – Ну, пузо и седина, конечно, солидности прибавляют, но и только. Меня-то самого частенько за мальчишку принимали, долговязого и нелепого, но мне это на руку; а ему, видать, важно притворяться стариком – значит, он часто бывает в тех местах, где возраст в почёте и где судят о важности человека по умению скорчить кислую рожу… И как же будет действовать такой человек, как Ниаллан Хан-мар?

Допив чай одним глотком, она отставила пиалу в сторону. Туман уже клубился под самыми стенами, а солнце, не успев показаться над горизонтом, застряло в густых облаках и сделалось красным: так монета, раскалённая добела, багровеет, остывая. Окрестности выглядели зыбкими, однако то, что было скрыто за серым маревом, легко домысливалось по памяти.

— Затягивать сражение он не станет, – сказала Фог задумчиво. Теперь, когда образ противника стал более ясным, это казалось очевидным. – И в лоб, сила против силы, сражаться не будет. Его оружие – подлость, к тому же нацеленная зачастую на других людей… А ещё удары исподтишка.

— Умничка, – похвалил её Сэрим. – Всё правильно сказала. А на деле-то применить сумеешь?