Книга Вершины и пропасти, страница 174 – Софья Ролдугина

— Вот вы, госпожа, – подобрался он и к Фогарте, – кому своё сердце отдадите?

Она хотела было ради интереса поставить на Эсхейд, но тут Сидше привлёк её к себе за талию и произнёс вкрадчиво:

— Сердце госпожи уже принадлежит мне. А поставим мы, пожалуй, на Мирру. Держи монету, добрый человек, – и кинул рыжему усачу серебряный кругляшок.

Усач одобрительно цокнул языком, завязал узелок на длинной красной нитке и помчался дальше, сунув монетку в кошель.

Тем временем поле было уже готово. Не без помощи Телора из травы выбрали мусор, палки, коряги – словом, всё, что могло сделать поединок менее честным, пусть и более зрелищным. Вокруг собралась толпа; у некоторых были чаши с вином, у других – стяги, третьи просто потрясали кулаками и кричали что-то одобрительное… С некоторым трудом Фог удалось протиснуться в первый ряд, к гибкому ограждению из прутьев, воткнутых в землю.

Судя по тому, что прутья успели пустить корни, а некоторые даже и зацвести, руку к ним тоже приложил Телор.

— Ты правда думаешь, что победит Мирра? – тихо спросила она Сидше.

Тот пожал плечами:

— В поединках я мало что смыслю. Но если бы оружие выбрали обычное, то преимущество было бы на стороне Эсхейд – она рослая, статная, и плечи у неё пошире, чем у Мирры, – задумчиво ответил он. – А вот с морт-мечами… Скажи, трудно ли управлять силой удара?

Фог отстранённо смотрела на поле, где Телор щепетильно выравнивал траву, срезая слишком высокие верхушки. Выражение лица у него было презабавное: одухотворённое и притом торжественное, а венец из цветов съехал на одно ухо.

— Легко, если ты киморт или мастер, привыкший работать с морт-инструментами, – произнесла она наконец. – А обычному человеку, пожалуй, сложно. Учитель говорил, что нужно иметь дисциплинированный ум. Стремление есть образ того, что ты желаешь достичь; чем яснее, полнее представляешь себе результат – тем лучше. Если разум закостенелый, то ничего толкового не вообразишь, конечно… Если чересчур свободный, то это ещё хуже: мысль будет скакать от одного к другому, а оттуда к третьему, и в итоге стремление будет размытым. Так понятно?

— Вполне, – кивнул Сидше. И прищурился. – Верно ли я понимаю, что проще ударить изо всех сил, чем вполсилы?

— Верно. Поэтому я и Иаллама хватила, когда он сумел разжечь костёр своим морт-мечом, – улыбнулась Фог. И нахмурилась тут же. – А ведь если так рассудить, то в поединке на морт-мечах у Мирры и впрямь большое преимущество… Особенно с такими условиями. Он ведь может использовать разом несколько морт-инструментов, а это вообще большая редкость. Выходит, он выиграет?

— Если наместница севера раньше его на колени не поставит, – ответил Сидше невозмутимо. – С её силой достаточно будет раз хлопнуть противника по плечу, чтоб ноги подломились.

Фог хотела ответить, что для этого нужно сперва подойти на расстояние удара, что нелегко, если сражение идёт на морт-мечах, но не успела: собравшаяся толпа взорвалась криками, и с одной стороны поля к середине двинулась Эсхейд, а с другой – Мирра.

Она была облачена в белое и зелёное, он – в зелёное и золотое.

Потом вышел Кальв и произнёс путаную речь о справедливости, о доблести и о том, что за зимой неизменно приходит весна. Для Фог всё это звучало бессмысленно, однако собравшиеся зрители одобрительно ревели, потрясали мечами и топали. Эсхейд с Миррой в это время стояли бок о бок и тихо переговаривались; о чём-то весёлом, видимо – то один, то другая начинали улыбаться. Затем, по знаку Кальва, они разошлись на полтора десятка шагов…