Книга Вершины и пропасти, страница 172 – Софья Ролдугина

Фог отчего-то не ожидала, что придётся говорить тоже, и смутилась, но всё же ответила:

— Так, но нужно, чтоб дюжина кимортов объединила усилия. И ещё у нас в цехе есть особая карта, вырезанная на обсидиановых плитах, с мирцитовыми капсулами и прожилками. Перемещаться можно только оттуда… Если б я знала, кому из цеха можно доверять, то попробовала бы обратиться за помощью, – добавила она неуверенно.

— Не стоит, – вздохнул Телор, уставившись на собственные пальцы, сцепленные в замок. – В чужую войну никто вмешиваться не станет, особенно в междоусобицу… Нет, здесь надо справляться своими силами. Мирра?

Наместник юга, против обыкновения тихий и словно бы озябший, поднял на него взгляд и тут же снова опустил, так ничего и не сказав.

«Это из-за матери, – догадалась Фог. – Лорга знал, куда бить».

Стало противно; во рту появился гадкий металлический привкус, и она придвинула к себе чашу с разведённым вином просто для того, чтоб избавиться от него.

— Я, конечно, не воин. И не северянин даже, – неожиданно произнёс Сидше у неё за плечом. – Но думаю, что войско лорги не надо побеждать. Надо сделать так, чтоб оно повернуло назад.

— Было б неплохо, – усмехнулась Эсхейд. – Вот только как? Хотя погоди-ка. – Она задумалась. – Если б Захаиру вдруг понадобилось войско в Ульменгарме…

Мирра, прежде точно омертвелый, резко, прерывисто вздохнул – и выпрямил наконец спину.

— Если отец чего и боится, так это власть потерять – или умереть, – произнёс он хрипловато. Постучал пальцами по столу, прикоснулся вскользь к материной серьге-амулету, выдохнул снова. – Раз он все двенадцать дружин Ульменгарма отправил на битву, значит, нашёл того, кто может защитить его и без морт-мечей.

Озарение было подобно вспышке.

— Киморт! – откликнулась Фог, порывисто вскакивая на ноги – так, что опрокинула чашу с вином и едва не попала Сидше затылком по подбородку. – Ой, простите… сейчас приберу… – розоватая жидкость воспарила над столом и вернулась обратно в чашу тоненькими струйками, перевитыми друг с другом. – Я говорю о том, что с ним, наверное, остался киморт. Может, тот седовласый в багряных одеждах… Или сама Дуэса. Значит, я отправлюсь в Ульменгарм и… и… и… – Она сглотнула, не решаясь договорить. – …и вызову её на поединок. Или его. Или их всех вместе! И маму твою спасу, скажи только, как она выглядит. Если портрет найдёшь – совсем хорошо!

Она ждала, что кто-то осадит её, скажет, что подобное вчерашней-то ученице не по силам… Но даже Сэрим промолчал, хотя лицо у него стало такое кислое, точно он от незрелой ригмы откусил.

— Я отправлюсь с тобой. Попробую Зиту выручить, – поддержала её Эсхейд неожиданно, и глаза у неё потемнели. – Возьму с собой дюжину воинов, стяги, знамёна. Войдём через главные ворота, с трубачами… Мирра, трубача-то одолжишь? Вот и славно. Иноземку лорга, может, слушать бы не стал, да и народ, пожалуй, если что, на его сторону встал бы. Другое дело я. Меня люди любят; обо мне песни складывают. Если ты пойдёшь в моей свите, то никто и не вспомнит, что ты родом из Шимры – зато вспомнят о Брайне. Тем более что ты на северянку похожа, только больно уж махонькая, как тростинка, – улыбнулась она тепло, как старшая сестра.

— Так и Брайна была как тростинка, – буркнул Сэрим с другого конца стола, покачивая в пальцах флейту; она слабо светилась – холодноватым молочным сиянием, от которого почему-то становилось жутко. – Пылающая тростинка… Рыжая, тощая, смешная. Меч ей сделали как по детской руке – другой и поднять не могла. Но вот иного могущества в ней было через край – другого такого киморта, пожалуй, тысячу лет потом не рождалось. И сердце у неё пылало, и любое дело в руках тоже. Если б она ещё поменьше всяким проходимцам доверяла… Ну, чего уставились? Мы здесь славное прошлое собрались обсудить, что ли?