Книга Бей или умри, страница 240 – Софья Ролдугина

А потом он вдруг отпустил мою ладонь и шагнул сквозь камень, дрожащий полупрозрачным маревом. Наклонился резко, поцеловал Арингу в щёку и выпрямился, скрестив руки на груди.

— Лично я на тебя не злюсь, – сказал Тейт громко и улыбнулся широко и солнечно, по-идиотски. – Если бы сдох, это мои проблемы были бы. Вот как-то так.

Я и опомниться не успела, как он развернулся и, подцепив меня под локоть, потащил сначала из пещеры, а потом вверх по туннелю, не позволяя оборачиваться. Купол не дотягивался до сознания Аринги, но отчего-то казалось, что она смотрит нам вслед.

И, может, думает теперь о чём-то другом.

— Какая дурацкая ситуация, – пробормотала я.

Тейт сбился с шага, и выражение лица у него стало наконец нормальное, не упёртое.

— Чего?

— Соул бы наверняка это ляпнул, – пояснила я. – «Какая редкостно дурацкая ситуация». Или что-нибудь про древних поэтов.

Мы пялились друг на друга секунды две, а потом расхохотались почти одновременно, он первым, а я чуть погодя. И так, продолжая улыбаться, преодолели ещё виток спирали и вышли на белый свет – действительно белый.

Лагон словно очутился внутри яичной скорлупы. Он стал ощутимо меньше – кольцо холмов сжалось, и от одного края легко прослеживался другой, противоположный. Обычно пустынные тропы, рощи и поляны буквально кишели людьми, создавая впечатление разворошённого муравьиного гнезда… или осиного, потому что в воздухе тоже кто-то носился. Жарко и душно было по-прежнему – лето медленно карабкалось к пику; солнце исчезло с небосвода, и в вышине клубился белый, равномерно сияющий туман, от которого появлялось знакомое жутковатое ощущение.

«Вот она, долгожданная гадость. Ведь не могло всё просто закончиться хорошо».

Если честно, я даже почувствовала облегчение.

— А ученики-то в основном старшие, – заметил Тейт, подавшись вперёд и разглядывая окрестности; мы очень удачно выползли из подземелий прямо на склоне холма, рядом с террасой наблюдения Оро-Ича, и панорама отсюда открывалась широкая. – И подмастерья. Мастеров особо не видно, хотя… – и он принюхался. – О, знакомый дым. Там Чирерори, – небрежно ткнул Тейт пальцем в сторону сизоватой рощицы метрах в трёхстах от нас. – Узнаем у него, что творится?

Я протянула до самой земли скользкий жёлоб; Тейт подхватил меня на руки – и сиганул по нему, умудряясь не только съезжать на полусогнутых ногах, но временами и пробегать некоторые участки.

— А почему не к кому-то из учеников? – крикнула я, заглушая шум ветра в ушах.

— Мастера больше знают! – весело ответил Тейт – и спрыгнул на землю. Жёлоб, послушный моей воле, распался на пятна-пиксели и исчез. – И нос так не задирают, как подмастерья.

Я вспомнила Итасэ в начале нашего знакомства и хмыкнула. Ну, что есть, то есть…

То, что происходило в Лагоне, напоминало одновременно военные учения, эвакуацию и пожар в консерватории. Маги носились туда-сюда – беспорядочно, на первый взгляд, но у каждого была чётко определённая задача и инструмент. В углах воображаемых квадратов полкилометра на полкилометра располагались «базы» внимающих и поющих; как правило, один ученик постарше или подмастерье, создающий мелодию, и несколько менее опытных магов, поддерживающие её. Таким образом Лагон постоянно накрывала живая, изменчивая ментальная сеть, через которую даже очень сильный враг вряд ли сумел бы прорваться в одиночку. Работа внимающих и поющих была на виду, по крайней мере, для меня, эмпата; маги из других лож тоже работали по системе, но я её улавливала с трудом. Так Чирерори со своими ребятами, кажется, занимался обычной тренировкой – создавал огненные мячики и бросал ученикам, те ловили их и, по ходу дела отщипывая по кусочку, передавали дальше по эстафете, пока пламя не истаивало.