Книга Бей или умри, страница 192 – Софья Ролдугина

А затем волна пламени докатилась до границы гаюса – и прорвала её, жадно впиваясь в камни, вгрызаясь в них, вылизывая до зеркальной гладкости…

— Сейчас! – крикнул Тейт. По виску у него скатилась капля пота.

Полтора десятка моделек спустя я представляла задачу так чётко, словно она была выжжена у меня в подкорке. Труба даже не развернулась – возникла целиком, уселась, как влитая, в желобе. Стоило пузырю качнуться к ней – и его втянуло внутрь с чпоканьем, точно мячик-желе, тело вдавило в невидимую подушку – и головы не повернуть, желудок скрутило.

…треть пути.

Трубу наискосок прострелили ловчие нити – наискосок, на опережение, как будто гаюс обладал если не сознанием, то рефлексами. Охнуло-дохнуло бесцветное пламя; нас обдало жаром, и Соул вскрикнул.

…половина.

Выжженный проём сузился вдвое. Два чавкающих, влажных синих горба стремились друг к другу – чудовищный великан смыкал полные ноздреватые губы, ужасающе медленно и слишком быстро в то же время. От Маронга потянуло болью, и меня опять швырнуло в «подушку безопасности» – платформа рванула быстрей.

…последние метры мы проскочили чудом.

Вывернув шею, я успела разглядеть, как, сжирая трубу, стискиваются, вминаются друг в друга синие горбы, обращаясь в монолит. Вслед нам прыснули нити – и бессильно опали. Пузырь со свистом вылетел из трубы, взмыл над грядой; отсюда долина выглядела отталкивающей – гаюс, прикрытый шапкой бурой мути.

Резко стало холоднее, градусов на десять.

А впереди расстилалось бесконечное, серо-голубое; сверху – сплошные облака с редкими просветами чистого неба, снизу – мелкая, почти неразличимая с высоты рябь волн, белые росчерки пены, ещё дальше – скрытые в тумане острова. Оранжевый пляж выглядел неправдоподобно узким и ярким; буйные тропические заросли вились вдоль него, забираясь на склоны, однако быстро истощали свои силы, вырождались до редких зелёных пятен среди скал.

— Я забыл сказать! – крикнул Тейт, не оборачиваясь. – Этот путь – короткий!

Маронг вдруг как-то по-особенному всхлипнул – и обмяк.

Пузырь ещё чуть-чуть пролетел по инерции, а затем стал неумолимо заваливаться, распадаясь на куски. Платформа под ногами просуществовала дольше, но ненамного. Исчезла опора – и мы начали падать.

Сердце точно пополам перекрутилось и рванулось к горлу.

«…ну что ты привязалась к конкретным моделям?»

Пульс колотился под веками.

«…мы не создаём – мы приглашаем быть».

Тело точно и не весило ничего; океан летел навстречу.

«…показали в детстве кирпичную стенку – значит, строим стенки. Неужели нельзя просто изменить среду вокруг себя?»

Вот оно.

Среда. Среда, в которой невозможно рухнуть и разбиться.

Я представила, что океан уже вокруг. Вода плотнее воздуха; даже с гирей на ноге ты не падаешь на дно, а плавно опускаешься. Пространство потеплело, исчез свист ветра в ушах… Горло тут же свело – ни вдохнуть, ни выдохнуть, точно его забило пластилином, но падение замедлилось.

Замедлилось!

Хватило меня ненадолго. Но рухнуть в воду с высоты триста метров и три – большая разница. Глубина здесь оказалась небольшая, по пояс от силы. Мы с Лиорой в четыре руки подхватили Маронга, не давая ему захлебнуться.

— Жив и цел, это не гаюс, – констатировал Кагечи Ро, мельком ощупав его. И сдвинул брови к переносице: – Но он практически истощён. Нужен отдых. И спасибо, Трикси, – добавил он, внезапно улыбнувшись, тепло и открыто.