Книга Бей или умри, страница 148 – Софья Ролдугина

Я не сразу сообразила, о ком она говорит и почему это вызывает такой ужас.

— Твой новый мастер?

— Да, – отозвалась она, внутренне собираясь, как перед битвой. – Мастер Наоки – самая молодая из ложи, у неё очень смелые изобретения, и в то же время она неплохо разбирается в искусстве внимающих и поющих, а ещё она двадцать лет провела среди мастеров тварей. А мой… гм, кое-кто из моей семьи, – Лиора скосила взгляд на меня с таким многозначительным выражением лица, что я мгновенно вспомнила, кому именно она приходится родственницей. – Словом, мне посоветовали не ограничиваться только ложей внимающих и поющих, если я желаю защищать себя. Наоки – лучший выбор, но у неё есть одна особенность…

И она замолчала, скривившись, точно от целого лимона откусила.

— Мастер Наоки легко впадает в печаль, если что-то идёт не так, – пояснил Маронг без тени улыбки. – Её даже прозвали Рыдающей Девой. Ты представь, Трикси-кан, насколько это тяжёлый случай, если мастер Наоки знаменита именно своими, э-э, приступами неудержимых слёз, а не изобретениями, хотя говорят, что со времён Оро-Ича более талантливого искусника в Лагоне не было.

Не то чтобы я раньше жаловалась на проблемы с воображением, но последние несколько месяцев добавили столько красок в палитру моего жизненного опыта, что сейчас мгновенно нарисовалась более чем яркая картина.

А потом мы увидели дыру в земле.

— Э-э… – Я скосила взгляд на Лиору, оценила убийственно кислое выражение лица и сделала выводы. – Этого здесь быть не должно, как я понимаю?

Вместо ответа Лиора положила руку Маронгу на плечо, и он резко направил платформу прямо в зияющий провал. Вблизи дыра напоминала воронку от бомбы, плавно переходящую в огромный туннель с осыпающимися стенами. Света не хватало; отчаянно воняло чем-то палёным и одновременно органическим, словно зажигательный снаряд угодил на животноводческую ферму – аккурат когда все коровы отправились на прогулку. Всюду виднелись обломки, ошмётки, трудноопределимые фрагменты чего-то большого и сложного. Сначала я пыталась вглядываться в них, чтобы определить, что передо мной, но потом заметила красивый человеческий глаз размером с кулак, выбегающий из темноты на тонких паучьих ножках, за которым волочилась электрически потрескивающая сеть – и резко передумала.

Нервы дороже.

— Я думала, что искусники больше по механизмам, – шёпотом спросила я.

Маронг нервно сдул чёлку с лица и так же тихо ответил:

— Как правило, так и есть. Мастера тварей исследуют живое, искусники – неживое, а созидающие совершенство работают на стыке. Но мастер Наоки другая, – он задумчиво проводил взглядом одинокий глаз, исчезающий во мраке. – Например, шкура некоторых айров гораздо устойчивее к едким веществам, чем обшивка механизма, потому что шкура нарастает изнутри и восстанавливается, пока у айра есть ресурс. И Наоки считает, что надо использовать лучшее из существующего, чтобы потом с уже достигнутых высот сделать ещё один шаг наверх.

— Поэтому обивка её подушек для сидения зарастает сама, если их покормить, – добавила Лиора с кривой усмешкой. – И поэтому Наоки так близко к сердцу принимает аварии своих механизмов. Ведь для неё это не просто изобретения, а её обожаемые маленькие милашки.

Я бы, наверное, прониклась симпатией к прелестным изобретениям Наоки, если б в тот самый момент мы не пролетели мимо гостеприимно распахнутой челюсти, примерно метров пятнадцать в диаметре. Она судорожно дёргалась, пытаясь захлопнуться, но заклинившие поршни не позволяли; острые жёлтые зубы – несколько тысяч, кажется – беспрестанно шевелились, точно вращались на невидимых шарнирах.