Книга Беги или гори, страница 190 – Софья Ролдугина

— Хорошо, – ровно сказал мастер и отвернулся. – Повторю снова, когда все рядом и вместе. Охота началась. Это значит, что я запрещаю преследовать кого-либо в одиночку. За Бланш Трикси и Танеси Тейтом смотрит Итасэ Ран. – Подмастерье склонил голову к плечу, хотя и без особого энтузиазма. – Маронг Игамина, Исэ Лиора и Кагечи Ро держатся только втроём, когда вернётся Ренгиса Лао, он присоединится к ним. Айка-кан!

— Айе! – вытянулась в струнку девчонка. Движения её стали спокойнее, исчезла суетливость, а из мысленного фона пропало любопытство.

— Ты со мной, – с едва заметной улыбкой приказал мастер. – Будь на расстоянии до десяти шагов, не дальше. Диккери-кан, оставайся рядом, но избегай сражения.

Деревня точно вымерла. Я шла, распахнув купол, и не ощущала поблизости никого живого. И лишь в отдалении слышался шёпот чужих разумов, тревожных и рассеянных. Похоже, все, кто мог держаться на ногах, ушли и рассыпались по округе, скрылись в пещерах и гротах. Лежачих и беспамятных не бросали – увозили, уносили на себе, не жалея сил. Тяжёлые каменные ворота остались открытыми, да и от кого их было запирать?

У меня мурашки по спине пробежали.

Широкая дорога – мелкая галька, намертво втоптанная в глинистую землю – уводила вниз, к океану. Мимо жутковатых колец из каменных столбов, мимо террас, где рос приземистый мелколиственный кустарник с вытянутыми синеватыми ягодами, вдоль белёсого пляжа… Резкий смолистый аромат постепенно уступал морскому, йодистому, от которого страшно хотелось пить. У самой кромки берега, на приличном расстоянии от деревни, стояло несколько домов на сваях. Ещё чуть дальше поднимались из волн скалы, облепленные игольчатыми панцирями и сизыми водорослями; вода мерно накатывала и отползала, сердито шипела и надувалась пеной, отчего-то красноватой.

— Старуха живёт там, – указала Диккери на дома, остановившись. – Это всё её. Еду и подарки оставляли на пороге, в корзинах. Внутрь проходили только те, кому нужен был совет… ещё отец и я.

— Ты училась у неё пению, я помню, – склонил голову к плечу Ригуми Шаа. Глаза у него странно потемнели, и это был не световой эффект, а реальное изменение цвета, словно краска, подобная той, что была у него на губах, стала сочиться из зрачков… Нет, не краска – магия. – Спой, Диккери-кан. Пой, пока я не скажу замолчать.

Он поднял руку, делая знак остановиться, и дальше пошёл один. Девчонка сперва рванулась за ним, но точно лбом на стену налетела и растерянно обернулась – на Лиору, затем на меня. Отступила на шаг, другой… и запела, поначалу очень тихо. Звук был низкий, горловой, вибрирующий; он напоминал мелодичные голоса сойнаров, только в иной тональности. От него пробирал озноб, и губы пересыхали, и пробуждалось что-то в сердце – тревожное, сладкое, немыслимое.

Ригуми Шаа шёл вперёд; когда до деревянного настила оставалось несколько метров, свет солнца стал меркнуть.

Небо оставалось абсолютно чистым.

Я отшатнулась, проскользнула между Итасэ и рыжим, напрягая купол. Песок вокруг ног вздымался змейками, закручивался в знаки бесконечности, в спирали и воронки. Тейт изгибал пальцы, точно в них суставов не было, и шептал что-то под нос, но его голос тонул в пении Диккери – уже не гортанном, а утробном; при одной мысли, что такой низкий звук исходит от нежной девчонки с округлыми плечами, накатывала жуть.