Книга Бес лести предан, страница 94 – Элиот Лилит

— Да о чем ты говоришь? – Алексей даже зубами скрипнул. – Не станет же ее величество в самом деле…

— Вы в Гатчине что, совсем за жизнью не следите? – перебил Фрейгольд. – Все знают, что она внука на троне видеть хочет, а не вашего безумца. Уже и про официальное завещание поговаривают.

— Ты бредишь, – выдохнул Алексей.

Взрыв смеха за столом его чуть не оглушил – тьма внутри делала чувствительнее не только зрение, но и слух. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как цесаревич вскакивает на ноги и стремительно отходит. Его губы кривила яростная конвульсия. Громче все хохотал Зубов – молодой, красивый и надменный. Императрица не смеялась, но и не урезонивала развеселившегося любовничка. На ее лице змеилась тонкая улыбка.

Фрейгольд тоже усмехнулся.

— И этого шута да на престол?

Алексей обернулся так резко, что тот отшатнулся.

— Закрой свою поганую пасть! – в его речи остались одни шипящие. – Или богом клянусь, я тебя следующей же ночью найду и выпотрошу.

Фрейгольд осоловело вытаращился.

— Рехнулся?

Гримаса ярости болезненно перекроила лицо. Алексей полетел прочь.

Цесаревич стоял у окна, вглядываясь в темное небо. Он походил на статую, лишь дрожание подбородка выдавало жизнь. Когда рядом с его отражением появилось второе – моргнул, и серые глаза потемнели.

Никто не сказал ни слова, но между ними пробежала одна мысль. Губы цесаревича приоткрылись.

Слово, одно только слово…

Но миг прошел, и белые от гнева губы снова затворились плотной чертой. Вставшая на дыбы тьма разочарованно опала.

— Не стой тут, – ледяным голосом приказал цесаревич.

Ошпаренный его холодностью, Алексей отошел.

В Петербурге о таком не заговоришь, но даже вернувшись в Гатчину, Алексей медлил. Он решил сперва спросить Алекандра, только случай никак не представлялся – вокруг вечно были люди.

Удача улыбнулась на третий день: в редкое свободное мгновение Алексей услышал, как одна служанка говорит другой, что великая княгиня просит подать чай в Малиновую гостиную, и – здесь последовало девичье хихиканье, – там с сестрами сидит юный великий князь. Не теряя ни минуты, Алексей поспешил туда.

Стены гостиной украшали розовые гобелены: растительные орнаменты окаймляли вытканные сцены из «Дон Кихота». Мария Федоровна, удобно расположившись в кресле, читала детям какого-то немецкого прозаика. Она даже не подняла глаз на вошедшего, а вот суровая графиня Ливен, воспитательница великих княжон, наградила Алексея неодобрительным взглядом. Великую княгиню окружали сын и четверо старших дочерей. Александра, как две капли воды походившая на брата, слушала мать с задумчивой сосредоточенностью, зато Елена с готовностью отвлеклась и помахала вошедшему. Мария тоже улыбнулась, а вот жавшаяся к Александру Екатерина, которой две недели назад исполнилось семь, покосилась на Алексея так угрюмо, будто чувствовала, что он сейчас украдет великого князя из круга семьи.

Александр дождался, когда Мария Федоровна докончит абзац, и, поднявшись, тихо вывел Алексея в коридор.

— Что-то случилось? Отец меня ищет?

— Нет, я просто хотел с вами поговорить.

Глаза Александра зажглись любопытством.

— Так говори, – он потянул Алексея дальше по коридору. – Хотя нет, дай угадаю. Тебе все же приглянулся кто-то при дворе?