Книга Бес лести предан, страница 236 – Элиот Лилит

— Ваше высочество, вот вы где! – губернатор расползся в радушной улыбке. – А я уже начал беспокоиться.

Значит, доклад с заставы дошел до него даже среди ночи…

Несмотря на щекотливость положения, Александр засветился ответным радушием.

— О чем же беспокоиться? Просто небольшая конная прогулка по окрестностям города в сопровождении верного друга.

Пален качнул головой.

— Времена нынче неспокойные. Война еще эта…

Константин скривился, но Александр только руками развел.

— Ваша правда. Но раз уж мы заговорили о спокойствии…

Улыбка Палена стала шире – того гляди, заскрипит.

— Не хотите, чтобы я беспокоил кого-то рассказами о вашей страсти к ночным прогулкам? Понимаю, понимаю. Не волнуйтесь об этом, ваше высочество, я уже говорил, что в дела молодых не лезу. Гуляйте и веселитесь, пока еще не скрипят суставы и ноги не опухают от слишком долгих прогулок.

Алексей с тупой усталостью смотрел, как Александр рассыпается в благодарностях, а Пален великодушно от них отмахивается и затем, весело насвистывая, шагает дальше по коридору. Константин проводил его недоуменным взглядом.

— Чего это он с тобой такой добренький?

— Он со всеми такой.

— Со всеми, пока они не выезжают черт знает куда черт знает зачем черт знает в какой час. Тогда он бежит рассказывать отцу.

Александр пожал плечами.

— Видимо, я ему очень нравлюсь. Я не жалуюсь.

Торжественная церемония проходила в тронном зале. Обилие черных шляп со страусиными перьями мешало задним рядам разглядеть, что происходит у трона, но Алексея это не беспокоило. Граф Литта еще раз прочел официальный рескрипт о назначении его величества великим магистром ордена Госпитальеров. Император слушал с благосклонной улыбкой – давно его не видели в таком прекрасном расположении духа. Когда двое рыцарей вынесли пурпурную бархатную подушку с золотой короной и вторую – с мечом и кинжалом, император поднялся с трона, и подскочившие Куракин и Кутайсов облачили его в тяжелую черную мантию, подбитую горностаевым воротом. В этом громоздком одеянии стройная невысокая фигура обрела очертания внушительные и величественные, но до чего же странно было видеть его в чем-то, кроме излюбленного прусского мундира…

Граф Литта принял первую бархатную подушку, преклонил колено и почтительно протянул ее императору. Тот подхватил корону и уверенным жестом водрузил себе на голову. Золото сверкнуло в свете свечей, но даже оно не сияло так ярко, как его серые, будто посеребренные, глаза. Затем граф Литта передал императору меч. Тот и его поднял так, будто тяжелое оружие ничего не весило, и с прежней вдохновенной решимостью осенил себя крестным знамением.

Ритуал был завершен.

Началась церемония присяги. Один за другим рыцари подходили к новому великому магистру и, преклонив колено, приносили клятву в верности и послушании. Император каждого встречал ласковой улыбкой и отпускал мягким жестом руки, стоило отзвенеть священным словам.

Алексей не понимал любви императора к минувшей эпохе рыцарства: слишком поздно добрался до легенд и преданий, чарующих впечатлительных мальчишек. Суровая реальность излечила его от романтизма: на свете нет ничего идеального, и даже самые прекрасные грезы налезают на настоящую жизнь так же худо, как слишком маленький кадетский мундир.