Книга Бес лести предан, страница 199 – Элиот Лилит

— Уверяю тебя, ей это совершенно безразлично, – Александр беззаботно улыбнулся и помахал Алексею. – Алексей Андреевич, идемте. Вы поедете с нами.

Внутри Большой театр был так же величественен, как и снаружи. Мраморные колонны, выступавшие на кремовых стенах, обернулись тремя высокими ярусами и бесконечными рядами обтянутых дорогой тканью кресел в партере. Из зала то и дело оглядывались посетители, заинтересованные или испуганные неожиданным визитом императора, но Алексею все равно казалось, что косятся на него. Среди пышного убранства царской ложи он чувствовал себя фонарем, воткнутым в сердце цветущего сада. Ну какие ему театры…

Сидел он как на иголках. Исполнительница главной роли, актриса с россыпью каштановых волос и удивительно синими глазами, пела страсть как хорошо, однако для Алексея все слилось в мутный гул. Но вот она взяла высокую ноту, такую чистую и долгую, что просто не верилось, как это в такой хрупкой грудной клетке умещалось столько дыхания, и тяжелый занавес опустился, знаменуя конец первого акта.

Не один Алексей не мог сосредоточиться на выступлении – Константин, всю дорогу отчаянно боровшийся с зевотой, даже не трудился скрывать скуки. Когда действие кончилось, он с облегчением повернулся к сестрам:

— Договаривались на один акт, так?

Александра и Елена дружно нахмурились. Екатерина радостно заболтала ногами, но сидевший рядом Александр тут же ее одернул.

Нелидова бесцеремонно запрокинула голову назад:

— Как, вы уже уходите?

Константин криво улыбнулся.

— Увы, Екатерина Ивановна, у меня начисто отсутствует чувство прекрасного.

— Да все у тебя на месте, – раздраженно отозвалась Елена. – Просто спать нужно по ночам, а не шляться где попало.

Сидящий наискось от них император вскинул брови. Мария Федоровна с тревогой оглянулась на ссорящихся детей. После родов она сильно осунулась: светлые глаза на обострившемся лице казались огромными.

Константин покраснел и огрызнулся:

— Сама будто не шляешься!

Тут опешил даже Алексей. Несмотря на бойкий нрав, из всех сестер у Елены было самое слабое здоровье – она вообще не часто покидала дворец. Выпад был не просто неприличным, а даже звучал безумно.

Александра обожгла брата презрительным взглядом. Елена зарделась не меньше Константина. Не выдержав, обернулся и император.

— Константин Павлович! – отчеканил он. – Вы, кажется, нарочно пытаетесь истощить мое терпение. Не можете вести себя как подобает великому князю – подыщем вам место службы подальше от столицы.

Константин побелел.

— Я пошутил, – пробормотал он, запинаясь. – Очень глупо. Извините меня.

— Ну хватит ссориться, люди уже смотрят, – вклинилась Нелидова. – Любите же вы, Павел Петрович, присвоить себе все внимание зрителей!

Император растерялся.

— Я?

— Да вы, вы, кто же еще? Я все еще помню, как мы четверо не смогли посмотреть Гамлета в венском театре, из-за того, что исполнитель роли, видите ли, не захотел играть его перед вами.

— А, это и я помню! – высунулся Куракин. – И что за прок от путешествия инкогнито, если все и так все знают?

Алексей внутренне содрогнулся, однако император уже остыл, даже рассмеялся:

— Ну это уж никак не моя вина! По-моему, я превосходно играл роль графа Северного. Зато когда на сцене выступали вы, Екатерина Ивановна, никакие трагичные принцы в зале не могли увести внимание от вас.