Книга Бес лести предан, страница 183 – Элиот Лилит

Толь резко прошел вперед. Остановился подле Лена, внимательно вгляделся ему в лицо, точно нужно было еще в чем-то удостоверяться… Алексей подошел к столу и заглянул в бумагу. Куда же без прощальной записки? Успел выцепить слова «оскорбленная гордость требует» и свое имя.

Толь развернулся к нему, почти такой же бледный, как Лен.

— Довольны вы? – он изломано махнул на неподвижное тело. – Вот они – плоды ваших стараний.

Голос Толя скрипел от ненависти, а вот Алексей совсем ничего не чувствовал. Покосился на записку под пистолетом и снова – в горящие злобой синие глаза.

— Теперь ваш черед звать меня на дуэль?

— Будто бы вы того стоите! – Толь яростно тряхнул головой. Рывком приблизился, схватил со стола записку и сунул в карман. – Будьте уверены, император это письмо увидит.

— Мне скрывать нечего, – холодно ответил Алексей.

— Еще бы. Вы этим, должно быть, гордитесь. – окатив его презрительным взглядом, Толь бросился к двери.

У самого порога бросил сквозь сжатые зубы: – Бес проклятый.

На несколько ледяных мгновений Алексей остался наедине с трупом. Ему показалось, угол рта Лена загибается к верху в последней высокомерной усмешке. Вздрогнув, Алексей поспешил прочь.

Толя уже не было, но Алексей его и не искал. Мертвая тишина в качестве единственного спутника его вполне устраивала.

Только на улице он обнаружил, что у него трясутся руки.

Вернуться после такого в штаб и продолжить работать как ни в чем не бывало было сложно, но именно это он и сделал. Толя весь день носило незнамо где, но впервые в жизни Алексею не хотелось выговаривать подчиненному за самовольную отлучку. Он разгребал прошения, игнорируя настороженные взгляды офицеров.

«Бес проклятый».

Небось думают, что он и на них может наброситься. Смешно.

Только весело уже не было. Страшно – тоже, хотя без последствий тут не обойдется. Но до самого вечера Алексей варился в отупляющем чувстве нереальности.

Он видел Лена только этой ночью. Ударил его. Ладонь еще помнила твердую скулу и мягкую, лопнувшую под ударом губу. Лопнувшая губа, и спустя полдня – красно-белое лицо мертвеца. Светлая половина и темная половина. Прямо как маски бесогонок, которых Лен так и не научился принимать всерьез.

Наконец, за ним явился Кутайсов – можно подумать, некого больше послать…

— Ну и делов же вы натворили, Алексей Андреевич! – камердинер сиял, как начищенный колокол, хотя едва поспевал за его размашистым шагом. – Знаете, этого Лена же лично рекомендовал его величеству граф…

— Прекратите трещать! – оборвал его Алексей.

Но Кутайсова сегодня ничто не могло смутить. Понизив голос, он заговорщически сообщил:

— Его величество, кажется, уже и человека на должность военного губернатора подыскал. Еще колеблется, но я думаю, что решится: человек уважаемый, за ним и грех-то один, что с князем Зубовым был чересчур приветлив.

Алексей сбился с шагу.

— Уже?

Это еще ничего не значит. Военный губернатор нужен так и так, он сам об этом твердил. Это еще не значит, что… Это не значит, что… Да и кто, в конце концов, был этот Лен? Никчемный офицеришка и…

Мертвец, сидящий в кресле.

— Уже, уже! И похоже, что достойнейший человек!

Уверен, он всем придется по душе, и особенно – его величеству.

Алексей рывком развернулся, но Кутайсов, смеясь, отпрыгнул. Замер на пятках, точно дразня. Жизнь в нем била ключом – рослый, еще не старый, с горящими темными глазами на казистом лице, он одним своим видом насмехался над тем, что Алексей видел утром.