Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 4 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

В их маленькой команде они честно делили обязанности: Саймон Льюис – маг и Охотник на нечисть; Гэбриэл Форбиден – стрелок и Инквизитор, борец с магами-отступниками; Виктория Морган – анатом, лекарь и криминарий, изучающий места преступлений. Когда им приходилось исследовать трупы, Морган делала вскрытие; когда до трупа дело ещё не дошло – оценивала, как скоро может дойти. Баньши видели отмеренный людям срок, и, хотя не могли рассказывать об этом кому-либо (нарушение запрета грозило потерей дара и скорой гибелью), Гэбриэл научился считывать открывшееся Морган знание по её реакции.

Скрэперу не грозила близкая смерть. И это не значило, что им не следует вмешиваться. Старика могут забрать живьём – не как жертву Охоты, а как одного из её новых слуг. Да и Великая Госпожа, владычица судеб, умела мрачно шутить: если старый ростовщик и выпутается из этой передряги, то наверняка лишь стараниями Инквизиции.

— Видите? – Подплыв к одной из стен, Морган постучала тонким паучьим пальцем по голландскому кафелю, которым обложили старинный камин. Отзываясь на касание избранницы Великой Госпожи, на плитке на миг полыхнула призрачная паутинка рун, облепивших характерный символ трискелиона. – Знак призыва. Кто-то пригласил в этот дом фоморов из Дикой Охоты.

Кровью чертили, понял Гэбриэл, разглядев характерные потёки, а после стёрли. Кровь убрали, но чары так просто не стереть…

— Клерк? – предположил Гэбриэл вполголоса, но Морган покачала головой:

— У него нет магической печати. Подобный ритуал – не просто на перекрёстке фомора призвать. Такое мог сотворить только маг, вхожий в дом, да ещё остававшийся в нём без присмотра на длительное время.

— Подозреваю, обычным вопросом «кто желал жертве зла» задаваться бессмысленно, – сказал Льюис.

— Подозреваю, примерно четверть Ландэна, – мрачно заметил Гэбриэл. – Но условие про дом сужает поиски. Что он вообще тебе рассказал, Морган?

— Его отец работал на Скрэпера. Когда умер, кто-то должен был кормить семью. Знамя принял Генри.

— Отец… тот самый умерший клерк, который явился к Скрэперу с предупреждением?

— Беспокойная душа? – нахмурился Льюис. – Но откуда ей знать о подобном? Или у Скрэпера всё перепуталось и мёртвый клерк ему как раз в кошмарах привиделся?

— Звучит логичнее, чем нашествие и призрака, и Дикой Охоты разом, – согласился Гэбриэл. – Стереть знак не выход, как я понимаю?

— Поздно, – вздохнула Морган. – Фоморы уже знают дорогу. Знают его дом, его имя. Кто-то заключил с ними сделку, а подобные сделки…

— …обыкновенно включают продажу души, и так просто их не расторгнуть. Знаю.

— И просто отсидеться несколько ночей в защитном трикветре не выйдет, – добавил Льюис озабоченно. – Ему придётся сидеть в нём всю оставшуюся жизнь – что, возможно, будет не так уж долго, но едва ли приятно.

Гэбриэл хмуро воззрился на раскрашенные изразцы, где купались нимфы и резвились в облаках миниатюрные купидоны. Закопчённые картинки, казалось, потускнели от стыда за свою поэтичность и красочность, совершенно неуместные в этом бесцветном скорбном доме.

— Сегодня явится следующая тварь, а завтра – уже Йоль. Стало быть, времени мало, – продолжил Льюис. – Надо заключить старика в защитный трикветр, и… О, нет, – наконец сообразив то, что Гэбриэл понял минутой раньше, Льюис застонал. – О, боги. Только не говорите, что мы будем коротать праздничную ночь здесь.