Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 18 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— Не он – тот, кто от него пострадал. Не часто к моим слугам взывают дети, а всё, что можно назвать редкостью, развлекает меня. – Свет соскальзывал с лица тёмного бога, преломлялся вокруг, не решаясь коснуться белой кожи, словно озарённой звёздами иного мира. – Но кто же в Йоль является в чужой дом без подарка? Разве что колядующие, а меня таковым не назвать. – Улыбка коснулась губ тонких и бледных, как лезвие клинка. – Прежде чем завершить то, ради чего вы собрались под этим кровом, я вручу дары… каждому из вас.

Повелитель Кошмаров воздел узкую ладонь к потолку, и тот снова исчез, поглощённый тьмой. А когда тьма расступилась, то несла с собой цвета иного места – и времени.

Видение длилось несколько мгновений, но Гэбриэл успел разглядеть захламлённую комнату роскошного особняка, погружённую в полутьму, заставленную сундуками и чемоданами с неразобранными вещами. И себя: постаревшего лет на двадцать, в непривычном щегольском облачении – так одевался Льюис. Он сидел прямо на полу и хлестал абсент прямо из бутылки, пока на губах его стыла такая кривая, такая горькая усмешка, какую даже язвительный Гэбриэл никогда не мог вообразить на своём лице; и в мерцании одинокой свечи он, постаревший, смотрел на портрет Линнет, его прекрасной Линнет – по-прежнему юной, в полном цвете молодости и красоты.

Неужели это он? И боги милостивые, что случилось с Линнет?..

Видение отступило, развеялось красочными клочками, вернув Гэбриэла в дом Скрэпера. Тоби застыл, потерянный и потрясённый; от восторга Льюиса не осталось и следа – только страх. Морган держала мальчика с непроницаемым лицом, голубым и бледным, а Скрэпер, схватившись за сердце, дышал тяжело, словно грудь его придавило наковальней. По лицу, морщинистому, как давно сгнившее яблоко, текли слёзы, и его глаза…

Гэбриэлу доводилось видеть такие – у тех, кто увидел и осознал неизбежное. У Морган. У товарищей, угасавших в полевых госпиталях после сражений.

Ему не требовалось спрашивать, чтобы знать, что Повелитель Кошмаров явил старику.

— Таково будущее, что ждёт вас, если вы его не измените. В ваших силах распорядиться моим даром достойно – или выбросить его из головы, если пожелаете, – изрёк Донн равнодушно. – А теперь… – Он сомкнул ладони в хлопке, прозвучавшем гулко, точно опустился молоток судьи. – Ты виновен перед этим ребёнком, Джонатан Рэндалл Скрэпер. Перед ним, потерявшим родителя, и его отцом, принявшим смерть от моих всадников по твоей вине. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Эхо каждого слова путешествовало по комнате, странными шепотками отражалось от стен, будто речам бога вторили тысячи душ из его призрачной свиты.

Скрэпер, ни жив ни мёртв от увиденного, встрепенулся. Провёл ладонями по щекам, размазав мокрые дорожки по лицу.

Посмотрел на Тоби – и под сдавленное «ох» Льюиса шагнул из трикветра наружу, к своему палачу.

— Ничего, – старческий голос прозвучал непривычно глухо и надтреснуто. – Я… мне… жаль. Что Кэрренс погиб. Что по моей вине погиб. С той поры, как сестра и невеста покинули меня, я… Скверным я был человеком, что уж там говорить. Если я не заслужил ничего другого, стало быть, забирайте меня. Лучше сейчас, чтобы неизбежное не оттягивать. – Скрэпер не смотрел на Донна, дрожал всем телом – и всё же стоял прямо перед ним. – Но если ещё есть шанс… я исправлюсь. Клянусь. Я… – По-прежнему не встречаясь взглядом с пришельцем, он поднял глаза, снова наполнившиеся слезами, – и эти светлые, влажные, блестящие в отблесках огня глаза внезапно сделались почти красивыми. – Я о семье Кэрренса позабочусь, коль они по моей вине без кормильца остались, и с племянником помирюсь, и Йоль… буду праздновать, как следует.