Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 16 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

Но даже его терпению был предел.

— Это себя-то вы зовёте приличным? – откинувшись на спинку, Гэбриэл скрестил руки на груди, без труда погасив всю злость во взгляде Скрэпера ледяным ядом. – Вы нанимаете бедняков и выжимаете из них все соки за гроши. Вы отказываете в помощи нуждающимся, хотя даже не заметите, если отпишете им хоть половину состояния – вы его всё равно не тратите. Вы ни слезинки не проронили по человеку, который отдал вам годы жизни, верой и правдой трудясь под вашим проклятым безрадостным кровом. И взгляните правде в глаза: когда вы умрёте, никто ни слезинки не проронит по вам.

Напрочь забыв и про угощения, и про любую благостность, Скрэпер с грохотом отодвинул стул. Не по-стариковски прытко вскочив из-за стола, почти выбежал из комнаты – и хлопнул дверью спальни, предпочтя обществу Инквизиторов одиночество и собственные мысли.

…что ж, они сделали для Скрэпера всё, что могли. Дальше дело за ним, и за ним одним.

— А что случилось с мистером «у меня нет сердца»? – раздался за порогом гостиной хорошо знакомый голос.

— А как давно ты шпионишь? – осведомился Гэбриэл, глядя, как выступает из тени на свет таившийся в коридоре Льюис. Они с Морган определённо запирали входную дверь… но для мага это, конечно же, не стало помехой.

— Не слишком. – Встав в центре комнаты со шляпой в опущенных руках, напарник повесил златокудрую голову, как нашкодивший мальчишка. – Извини, Гэбриэл. Не знаю, что на меня нашло. Знаю, вернее, но оттого не легче.

— Что, выпустил пар и признал моё право на жизнь среди людей, а несчастного старика – на существование?

— Его – не признал. Но я знаю, что ты считаешь иначе. И между своей шкурой и его шкурой ты выберешь не свою. И ради этой шкуры ты не отступишь, даже если тебе придётся драться со всей Дикой Охотой разом. И если тебе плевать на свою шкуру, то мне нет.

Трещал огонь, редко горевший под этой крышей так ярко. Глаза Инквизитора и Охотника снова встретились: одни – разноцветные, другие – синие, полные решимости и вины.

— Спасибо, – сказал Гэбриэл, смягчившись.

— Всегда за твоей спиной.

— Вот и славно, – подвела черту Морган, невозмутимо отрезая кусок свинины. – Теперь и поужинать можно.

— Хорошо, что хоть кто-то из нас в подобной ситуации способен думать о еде, – заметил Льюис колко, на что баньши только плечами пожала.

— Давно хотела узнать, каково это: йольская трапеза у домашнего очага, – ничуть не смутившись, ответила она бесхитростно. – В приюте всё было по-другому.

Треск огня снова наполнил неловкое молчание.

…не каждый родитель решится вместо живого ребёнка воспитывать полумёртвого. Родители Морган не решились.

— И что дальше? Отдадим фоморам старика или ребёнка, в зависимости от ситуации? Заключим пари, кто кого? – заговорил Льюис совсем другим тоном, пока баньши увлечённо пилила окорок. – Извините, но я всё же ставлю на Тоби. И не вздумай возлагать на Скрэпера слишком большие надежды, Форбиден: неловко будет тебя грабить.

Взгляд Гэбриэла скользнул по йольскому полену, приготовленному у этого очага впервые за много лет. По еде, купленной для них, и по йольскому дереву, украшенному с трогательной неуклюжестью.

Возможное решение невозможной дилеммы, вспыхнув в разуме трепещущей искрой, едва заметной сияющей нитью засветилось во тьме.