Книга Куклолов, страница 49 – Дарина Стрельченко

— Никаких чужих взглядов и рук. Больше никаких.

Но, как оказалось, он рано радовался. Едва оклемавшись, Катя заметила под столом чемодан и воскликнула:

— Ой! Это те самые твои куклы?

Олег нехотя кивнул. Понимая, что просто так теперь не отвертеться, вытащил чемодан. Свет упал на ребристый бок; по застёжке проскочил мелкий, яркий блик.

— Можно? – робко спросила Катя, подавшись вперёд.

— Он пустой, – буркнул Олег, оборачиваясь, но не глядя на неё. – Я отдал кукол в мастерскую. Там была небольшая поломка… Я решил, пусть посмотрят.

— Жалко, – протянула Катя. Откинулась на стену, хмуро вздохнула.

— Ничего страшного, – напряжённо проговорил Олег и рывком задвинул чемодан обратно под стол. Потом переставил стул так, чтобы чемодан было видно поменьше. – Чаю хочешь?

— Да. Давай, – скованно откликнулась Катя.

Пока он ходил в кухню, пока ставил чайник – слегка отпустило. Уже гораздо спокойней, раскладывая по чашкам пакетики, Олег примирительно попросил:

— Не обижайся, пожалуйста. Можно ведь потом… Когда заберу.

— Можно, – откликнулась Катя, беря кружку обеими руками.

— Не горячо разве?

— Не. Наоборот. Я всегда, когда стрессую, мёрзну. Тут как раз тёплое.

Олег пожал плечами.

— Печенье есть.

— Нет, спасибо. – Катя помолчала, бесшумно глотая чай. – Слушай, а что делать-то, а? Я про этого бугая.

— Сначала всё-таки пойдём к коменде. Не-не, – предвосхищая возражения, поднял руки Олег. – Не просить. Просто предупредить, что, если Кокостю не вытурят отсюда, мы пойдём в управление общежитий. Потом мы действительно туда пойдём, и… Да не переживай ты так! Выжмем его.

Катя опять вздохнула.

— Может, поесть хочешь? Поплотней чего-то?

Катя помотала головой.

Пользуясь паузой, Олег исподтишка разглядывал свою гостью. В профиль она походила на картонную карточку: сложи в два, в три раза – толще не станет. Острый нос, острые коленки, острые локти… Сплошные острые углы.

— Ладно, – наконец сказала Катя, ставя кружку на тумбочку и хлопая по коленям.

Глянув на короткие шорты, Олег запоздало удивился, как она не замёрзла на улице в тоненьких прозрачных колготках.

— Пойду к коменде.

— Её нет пока. Она приходит после пяти.

Катя поморщилась, поглядела в окно, за которым сгущались сумерки. Хаотичная россыпь фонарей на той стороне дороги сверкала сквозь листву. Ветер крепчал.

— Слушай. А управление общежитий до скольких работает?

— Не знаю. Максимум до шести.

— Ты думаешь, удастся сегодня это всё решить? – тоскливо спросила Катя.

— Думаю, нет, – честно ответил Олег. – Я тебе не рассказывал, но в сентябре, когда заселяли первокуров, у меня были большие проблемы. Я ж тут как бы нелегал… был, по крайней мере. Ну вот… Пришлось с управлением пободаться, чтобы не отселяли в Собакино. И это был процесс небыстрый.

— В Собакино? – содрогнулась Катя.

— Тебе соседки твои не говорили? Начали ремонт в корпусе, где старшекуры, и оттуда всех расселяли. Девочек распихали по коридорке и в аспирантский корпус, мальчиков отправили в Собакино. Тут творилась такая давка! Перенаселение, жалобы в ректорат…

— О-о…

— Так ты не знала, что ли?

— Не-а. Как-то не до того было, – скривилась Катя. – У нас в сентябре девочка из окна выбросилась. Расследование было, всех допрашивали. Не до общаг как-то.

— А я думал, у вас там красивая модельная жизнь, – хмыкнул Олег.