Онлайн книга «Куклолов»
|
— Ничего не надо! Ничего. Повторял как попугай, повторял… И вдруг мама перебила: — Слушай. Тебе семнадцать лет. А ты говоришь, ничего не хочешь. Вся жизнь перед тобой. Ты почти что в столице, ты можешь выбирать, что захочешь. А ты… Это было всего несколько месяцев назад. Всего. Всего несколько месяцев назад. Лицо мамы заслонило и Катю, и Изольду. Я встал, ещё раз умылся и поехал в школу. Кате решил написать, как вылезу из автобуса. * * * Уроки тянулись тревожно и беспощадно медленно: Катя всё никак не читала сообщение, да и мысли об Изольде не отступали. Ощущение было, словно обидел кого-то близкого. Я кисло слушал, что вещала математичка. Она повышала и повышала голос, и, чтобы отвлечься от криков, я стал глазеть на улицу. Прямо под окнами класса росла берёза, и вскоре я затеял игру: щурился, наклонял голову так и эдак, чтобы ствол сошёлся с углом дома напротив. Периодически поглядывал в телефон; Катя всё не отвечала. Но время за игрой шло гораздо быстрей, я даже слегка взбодрился. Правда, за десять минут до звонка математичка мою игру спалила, гаркнула не вертеться, а потом и вовсе заставила идти к доске. Я чиркал мелом, считал что-то. Судя по тому, что класс притих и тоже принялся прилежно скрипеть ручками, – даже по делу. Потом оказалось, нет. Оказалось, я написал какую-то чушь, а математичка выжидала, выжидала, а потом как брякнет указкой о доску! — Ничего им не надо. Ничего не надо! А то, что экзамены на носу, забыли? Сдадите – потом хоть как мюмзики в мове валяйтесь. А пока выучите в конце концов раскрытие модуля! Записываем! В десятый раз! Я, не дослушав, отошёл от доски и сел на парту. Математичка сочла это за страшную грубость, и дело кончилось бы директором или кто знает, чем ещё, если бы в кабинет не заглянула Алла Геннадьевна, которая и отмазала меня от разгневанной царицы наук. Усадила на скамейку в пустынном коридоре. — Ты чего? – спросила без наезда, без нотаций. Я хмыкнул. А что было сказать? — Олег?.. — Можно я пойду? Простите, пожалуйста. Пожалуйста, можно я пойду? Голос противно зазвенел. Я сглотнул, стараясь взять себя в руки. Классная покачала головой. — Иди. Олежка, мы все понимаем, как тебе сложно сейчас. И если ты попросишь помощи – мы постараемся помочь. Но так не будет продолжаться вечно, и, когда ты выйдешь из школы… Она говорила что-то ещё, но я не слушал. Ровно, монотонно гудели за стенами кабинетов учительские голоса. Я сидел, глядя в пол, рассматривал шнурки, ногти, которые в последнее время обгрызал вместо того, чтобы стричь… Что-то щекотало подбородок; я думал, это воротник. Потом защекотало, защипало нос. Я смахнул слезинку, встал. — Да. Я понял. Спасибо. Прошёл по гулкому коридору, спустился в гардероб, забрал куртку. Спросил себя: сколько можно прогуливать? Махнул рукой и пошёл на улицу. Катя так и не ответила; больше того, даже не прочитала утреннее сообщение. Автобуса долго не было; я замёрз и зашёл погреться в торговый центр. Всё вокруг было словно в тумане; расплывались огни. Меня занесло в магазин с сумками и кошельками. Прямо над кассой, на чёрной прямоугольной рамке, висели цветные бархатные мешки. — Сколько? – хрипло спросил я. Даже не услышав суммы, достал тысячу. Оказалось, мало. Выложил вторую, велел: – Голубой. |