Книга Куклолов, страница 119 – Дарина Стрельченко

— Привет. Ну… Как ты тут?

Он совсем не хотел тратить время на реверансы, но держать Катю на своей стороне было необходимо. Позже он спрашивал себя, зачем поехал в Крапивинск, если мог бы сразу отправиться в Кавенецк. И находил только три ответа: два простых и один важный. Простые заключались в том, что перед новым путешествием следовало решить вопрос с наличкой по возможности дальше от Москвы и встретиться с Катей. Важный – в том, что нужно было забрать Мельника.

— Как обычно. – Катя дёрнула головой. – Институт. Общага. Завязала с моделингом.

— Почему?

Оглядев её, Олег заметил, что она как-то съёжилась, погрубела. Лицо в прыщиках, волосы в беспорядке, носок одного из шлёпанцев откушен и обмотан то ли пластырем, то ли изолентой – совсем как у Ярослава.

— Предчувствие какое-то, – с невесёлой улыбкой ответила Катя.

Он с недоумением оглядел её ещё раз, жалея о той блестящей Катерине, на которой отдыхал глаз.

— Кажется, что предстоит что-то более важное. А может, просто близость сессии. Хандра.

Она усмехнулась. Олег кивнул. Здесь, в общаге, мир казался таким тесным, знакомым, почти уютным. На миг вообще расхотелось куда-то уходить. А ведь дел было невпроворот. Ярмарка стартовала через неделю, билеты в Кавенецк он купил на первое апреля – чтобы спокойно устроиться ещё до открытия. Хорошо, что в этом году ярмарку перенесли на два месяца, а то бы он совсем зашился со всеми московскими событиями. Кавенецк праздновал трёхсотлетие – из-за торжеств всё и сдвинули. Впрочем, ему это вышло только на руку…

Голова кружилась от того, сколько предстояло сделать в оставшиеся до отъезда дни. А может, просто от голода кружилось. Олег не ел ничего в поезде, не ел ничего с самого… когда же… Да, с тех пор, как вчера, ещё до полудня, вышел из хостела, перекусив хлебцами и кофе. Рассчитывал, что Венкерова раскошелится на роскошный ужин – в честь заключения сделки.

Губы потянула усмешка, горло сдавил спазм. Олег оттолкнул всякие мысли о вчерашнем дне, о серебряном ноже, о хаосе в прихожей.

— Есть хочешь? – улыбнулась Катя.

Секунду назад хотел – пока не вспомнило старческих волосках, налипших на жидкую светлую кровь на лезвии.

— Кофе бы разве что выпил.

— Давай. Я тоже попью… Ярик тебе привет передавал.

Они шагали по исхоженному, выкрашенному в светло-сиреневый коридору, и чем ближе подходили к кухне, тем сильней бил в нос знакомый сладковатый запах. Встречные кивали, здороваясь, мелькали знакомые лица, – а Олег поднимал ноги выше и выше: казалось, будто шагает в мутной воде, и щиколотки обвивает тугая водоросль.

— Да что с тобой?

Всё вокруг медленно затягивало туманом. Боковым зрением он ловил белые вспышки.

— Олег?

Вспышки учащались, смещались к центру, обжигали роговицу. Пульсировали, плясали, вертелись до тех пор, пока не слились в одну, в один некрупный мерцающий белый шар.

— Шар – условность, – облизав губы, ответил он.

— Что?..

— Он не шар. Он… имеет другую форму.

Видение пропало, и Олег оказался в заваленной кастрюлями и объедками просторной холодной кухне.

— Я воды наберу, – растерянно проговорила Катя, открывая кран и подставляя под струю красный чайник.

— Сейчас… – Он оттолкнул её от раковины, сунул голову под белый хлорированный поток. Ледяная струя обрушилась на макушку, потекла, заливаясь за шиворот, в глаза, в нос, в уши. Олег ждал отрезвления, но его не было. Ждал отупления, но оно тоже не наступало. Тогда он проглотил попавшую в рот воду и шепнул, глядя в бежевый кафель: