Книга Куклолов, страница 115 – Дарина Стрельченко

Старуха захлебнулась, умолкла, вздохнула так же глубоко и прерывисто, как сам Олег. Возможно, в её груди тоже ходил безжалостный тугой поршень.

* * *

Он в первые в жизни купил пива. Из открытой банки пахну́ло чем-то родным: тот самый противный, сладковатый запах, что исходил от отца.

Олег шёл, шатаясь, минуя перекрёстки и развязки, игнорируя прохожих и светофоры. С каждого плаката, с каждого билборда, объявления и афиши его преследовал надменный и царственный взгляд Арабеллы.

— Фальшивкой. Не. Расплатиться, – пиная снежный камушек, в такт ударам выговорил он. Зима растянулась в бесконечность; казалось, настоящей весны не будет никогда, время застряло в этом несвежем небе, в тающем снеге, в коричневой крупе на гребнях сугробов.

— Фальшивкой не расплатиться! – отчаянно повторил Олег.

Уж в деньгах Венкерова наверняка смыслит больше, чем в гербовых бумагах. Перевод на карту она не примет – да никакой карты у неё и нет. Фальшивые купюры наверняка распознает сразу; может, конечно, и не сразу, но тогда это должны быть фальшивки очень хорошего качества. Где их достать? Тем более, сроки поджимают. Если Венкерова умрёт – а что-то подсказывало, шептало, колосилось внутри неистребимым предчувствием: это случится, скоро! – Арабелла вместе с прочим имуществом бабки может отойти неведомо кому и куда. Нужно вызволять куклу сейчас. Что делать? Что делать?!

Мысли вились, бились. Но на самом деле всё было просто.

План оформился в голове, ещё когда Олег впервые встретил обречённый, испуганный взгляд Александры Юрьевны.

…Он улыбнулся незнакомой девушке, в которой на миг блеснуло то самое царственное выражение: тяжёлые веки, тёмное, пышное облако чуть вьющихся волос, застывшее изумрудное пламя в узких восточных глазах.

А впрочем, зачем мне в хостел.

Всё своё ношу с собой.

Он усмехнулся, нырнул в метро и поехал на вокзал. Если поторопится – окажется в Крапивинске уже к утру, как раз к тому времени, как открываются все конторы, которые нужны, чтобы продать квартиру.

— Александра Юрьевна, как вы сегодня?

В голосе – никакого бархата, никакой излишней благоговейности, деловитой обходительности прилежного юного служки из фешенебельного салона. Нет. Прочь всё это. Вон отстранённость и почтение, выкрутить на полную тревожность и осторожное сочувствие – но без унижения, без жалости. Забота. Искреннее сожаление и сострадание.

Играй, Олежек.

Старуха выглядела ещё лучше прежнего – в плане одежды и прочего. Но внутри…

Я не смог сдержаться, отшатнулся: такая безысходность глянула из её глаз. Воздух вокруг Венкеровой дышал усталостью, горячкой и страхом. Зрачки блестели, словно в глаза впрыснули белладонну.

— Я могу сделать что-то для вас?

Слова вырвались против воли. Я не хотел спрашивать ни о чём таком. Я собирался её обмануть, и это было как обмакивать нож в мёд. А она схватила меня за руку, вцепилась так, что хрустнули пальцы… Я чуть не закричал.

— Помогите мне достать денег. Я поняла. Я не отдам Беллу. Я умру тотчас, как её заберут. Без неё не жизнь. Где мне достать денег, Пьер?

Ошеломлённый, истерзанный срочной продажей квартиры, измученный тремя бессонными ночами, качкой в поезде, сбором документов, общением с покупателями, выселением проживавшей в квартире семьи, я не сразу понял, о чём она.