Онлайн книга «Куклолов»
|
Прозрения рушились на него, будто камни; интуиция раскалилась, Олегу казалось, что он способен сейчас увидеть сквозь стену, прочитать мысли – что-то подобное происходило после постановок «Мельницы» в «Рябинке», но слабей, слабее… — Я позову охрану. Я позову охрану! – завизжала музейщица, выдавая себя с головой. Доброжелательная маска слетела с ухоженного лица; глаза расширились, пульс вдарил под пальцами Олега, съехавшими к её запястью. Чувства обострились до предела; он ощущал, как вибрирует, едва заметно ходит по натёртому паркету длинный ковёр под шагами охранников, бегущих ещё далеко, ещё в двух залах отсюда… — Вы меня уберёте сейчас, – прошипел он, – но я приду позже. Я её заберу. Я её у вас заберу, Красная Шапочка! Шапка уже кричала вовсю, топала, вонзая каблуки в бордовую дорожку, и кто-то уже отрывал от неё Олега… Он бы плюнул на это, но они лапали его рюкзак и могли ненароком задеть Изольду, остальных… Олег резко выпустил руку тётки. Она отлетела, он тоже отлетел на толпу – его тут же окружили, показались люди в форме, что-то заговорили, куда-то повели… Он чувствовал ярость, возбуждение, азарт; но глубоко внутри оставался спокоен – и в коридоре, и в кабинете директора, и в присутствии уполномоченного, выписывавшего штраф. Спокоен, как дно моря, куда не проникает солнечный свет. Там не страшно, но вечно темно, тишина и сыро. Он радовался только, что его не обыскали, не отобрали кукол. Он замер, застыл при мысли, что могут раскрыть рюкзак. Его отпустили, он заплутал и вернулся в хостел уже почти к ночи, долго пробродил по заснеженной, метельной Москве, промочив ноги. Голова была звонкая и ледяная, но в ней царила ясная, глубокая свежесть. Олег знал, как эта женщина выглядит. Знал, где работает. Он даже знал, как её зовут: директор музея заставила написать официальное извинение, но тем самым только дала карты в руки. Венкерова Александра Юрьевна… Я прошу прощения, что оставил синяк на вашем запястье. Венкерова Александра Юрьевна. Теперь я знаю, кто вы. Я затаюсь; я выжду, пока вы успокоитесь, пока перестанете трястись над моей Арабеллой – а вы наверняка сейчас в страхе, вы поняли, что я тоже охочусь за ней. Так вот: я подожду, пока этот страх уляжется. И я приду. И оставлю след в вашей жизни – след ещё какой… Намывая руки в душевой хостела, Олег тщательно оглядел своё лицо в зеркале над раковиной. Волосы отросли; он не стригся, потому что так нравилось Кате; кто знал, что лохмы окажутся кстати. А мама столько раз повторяла: ты когда подстрижёшься, сразу же – словно другой человек. Можно остричься налысо; сменить одежду. Когда им доведётся встретиться в следующий раз – никаких джинсов и толстовок, только деловой стиль. Есть смысл купить очки без диоптрий. Денег не так много, но жалеть на то, чтобы выручить Арабеллу из плена этой тётки, нельзя. Денег хватит… Хорошо, что в этом месяце он не отдал ребятам у «Спирали» ни рубля. Олег засмеялся, вспомнив, что ещё четыре недели назад боялся в срок не собрать нужной суммы. Он – и боялся… Бояться нужно иного. Бояться нужно того, что что-то пойдёт не так, и ему, как и отцу, не удастся собрать кукол. Собрать! Вместе! – этого требовала каждая клеточка. Он почти физически ощущал, как что-то мешает жить: словно камушек попал в ботинок, или давит мозоль, а может быть, слишком тесная горловина – душаще тесная. И это ощущение удушливости, жадности, тесноты не давало успокоиться, кололо кожу, как крохотные щипки электричества. |