Онлайн книга «Всё зло земное»
|
— Не всё я могу, Вася, в том и дело! – крикнул батюшка. Схватил её за руки. Василиса вырвалась, оцарапав его запястья. – Вася! Посмотри на меня! Я не хотел! Не хотел, чтобы с Горенькой так случилось! — С Горенькой? С Горенькой?! – В голосе зазвенели слёзы, и столько бессилия прорвалось в сердце, что казалось, не выдержит Василиса, разлетится клочьями. – Васенька, Горенька… Притворяешься только, что любишь. И её, и меня. А сам… — Вася… – прошептал батюшка. – Не хотел я! Всем, чем хочешь, клянусь! Подумай, каково мне было! Легко, думаешь, дочь в болото посадить лягушкой?! — А мне легко было? Легко спать было в топи этой проклятой, одно и то же, день за днём, холод, туман, и мысли уж как сметана, как слизни в чане! Ты меня заколдовал, заточил в болоте… Мама страдала… Не страдала бы – не позвала б врана! А я не знала даже! Я ничего не могла сделать! Отшатнулись тени, заплакала самая маленькая, та, что с отломанной рожкой. Взмолился батюшка: — Вася… — А маме легко было? С тобой рядом? Как любить тебя можно, батюшка? Тебя только бояться надо. Бояться, прятаться от тебя… Потому что ни на что не посмотришь, лишь бы Тень сохранить… — Потому что я владыка Тени! Потому что беречь её должен! – грянул Кощей, но Василиса не слышала будто: — Ни на что не посмотришь, ничего, кроме Тени, не видишь, не знаешь даже, как матушка по Солони тосковала! Она тебе не сказывала, а сама с тоски чахла. Спросил ты её – нужно ей бессмертие это? Спросил ты её – хочет она в Тени жить с тобой, бессердечным, тёмным?! — Умолкни, Василиса! Владыки по-иному мыслить должны! Душила обида – не обида, гнев! Почему матушка ушла? Почему отпустил? Не удержал, слов не нашёл, не утешил… Отказалась матушка от вечной жизни… А на что вечная жизнь, когда дочь в болоте, когда мужу тени да прорехи важней семьи… «Владыки по-иному мыслить должны». Куда лучше теперь понимала она Ивана. — Я защитить нас пытался! Тебя! Её! Тень! — Уж защитил так защитил, батюшка, – прошипела Василиса. И крикнула бессильно-отчаянно, глядя уже сквозь радугу слёз: – Ты во всём виноват! Знала: чёрные, страшные слова бросает отцу. Но так больно было, что хотелось хоть каплю, хоть горошину этой боли из себя выдернуть, растворить, чтоб легче стало хоть на мгновенье… А Кощей стих, потемнел, будто ростом стал меньше. Выдохнул: — Я скорблю о ней, может, и посильней твоего. – Закрыл глаза; изморозь взлетела по стенам. – Потому что всё, что ты говоришь, – правда. Горю я́ бессмертием одарил, не спросив. Дар твой колдовской – тоже от меня, и тебя я тоже о том не спрашивал… Во всём я виноват. Но я не знал, не знал, как иначе сделать! Застонал Кощей. Задрожали своды. Василиса закусила косу, сцепила пальцы. Бросилась вон из горницы. — Василиса… Пожалуйста! Я хотел только обеих вас защитить от боли! От страха! Как мог… …Давно уже было пусто в горнице, давно ушёл батюшка. Хрустел под ногами иней. Крепчал холод, и казалось Василисе, что вернулась она на болото – в самую ледяную зиму, у которой и нет конца. Но звуки Солонные всё звенели, дрожали в мыслях. Мешались Тень и Солонь, настоящее и минувшее. Песни, голоса, лица бусинами низались на нить. И легче показалось, и правильней поплыть, отдаться чужому миру хоть так, хоть в памяти… Василиса закрыла глаза, окликнула Гневу. И поняла, что кончились силы. Опустилась на снежный пол, упала во тьму, и глухим стуком ударился напоследок о бусины тёмный камень: тревожно, властно спрашивал Иван, мечась по торгу: |