Онлайн книга «Саат. Город боли и мостов»
|
— Ну давайте! Голосуйте! Только Ската верни, а то нечестно будет. Сом опускается на стул, трёт глаза, сминая дужки очков. — Ты осознаёшь, что поступил как крыса? Ёршик наливается краской. Становится жарко, хотя ледяной водой умылся. — Да. — Понимаешь, почему не брали с собой на дело? — Нет! Хочется ногой топнуть и хрястнуть подвернувшуюся кружку о стену. Он ведь может, когда надо. Всё может!.. — Иди спать. До завтра подумай. Ёршик стоит ещё минуту или две, не шевелясь. Ищет в голове что-то умное, чтобы с достоинством ответить, как взрослый… и не находит. — Умбра поняла бы. — Её здесь нет. Хлопает кухонная дверь. Вот и поговорили. ☽ ✶ ☾ 67 день Рассвета, 299 г. от ВП Острова Ржавых Цепей, Крепость — Поговори с ней. Яблоня тянулась к небу у ограды. Сбрасывала иней лепестков на землю, но яблок не давала. Пустоцвет. — С деревом? – хмыкнул он. — А что? Доброе слово всем приятно. – Умбра обняла тонкий ствол и прижалась к нему щекой. Закрыла глаза. Ёршик молчал. Сидел на нижней ветке, болтал ногами, глядя, как белые цветы смешиваются с землёй: наступишь – втопчешь в грязь. Несколько дней красоты – и всё, отцвела. — Жаль, что быстро… — Это ты мне? – Умбра загадочно улыбнулась. — Ей, – пожал плечами Ёршик, – или никому. Просто так. Пальцы Умбры осторожно гладили ствол. — Не надо жалеть. Если бы она не теряла лепестки – весна за весной, – то не выросла бы. Не стала крепким, сильным деревом. Словно в подтверждение поднялся ветер, и белый вихрь взметнулся, окутав Умбру, как невесту. Белый цвет на тёмно-рыжих волосах. Ёршик тогда не понял, как связаны потеря и рост, а на деле – всё просто. ☽ ✶ ☾ 20 день Заката, 299 г. от ВП Острова Ржавых Цепей, Крепость Отчасти он сам виноват в том, что по Крепости бродят призрачные гости. Вернее, не так. Духи появились задолго до братьев, но Ёршик их разбудил. Позвал – и они пришли. Для него это стало забавой: садиться в темноте на кровать и глядеть в окно, проговаривая вслух дурацкие стишки. «Кто прячется, тот застыл». Он сам не понимал до конца: хоро́нится ото всех, оставаясь на месте, или водит. До тех пор, пока кто-нибудь продолжал прятаться, игра не кончалась. Опустившись на кровать, он стягивает ботинки. Шевелит пальцами в носках. Зябко. Под утро вовсе стынь приходит: чужая, не госпитальная, подбирается всегда снаружи, со стороны моря, заглядывает в окна и дверные щели. У неё нет человеческой формы, только голод и дыхание зимы, щекочущее кожу. Ёршик ложится, укрывается шерстяным одеялом. — Не стой, – говорит он Соне, когда тот появляется у окна. В солдатской одёжке, с рукой на перевязи, коротко стрижеными волосами и болью. Эта боль течёт из него, как кровь из тела, пока то не остыло. Ёршик знает. Хотел бы не знать, да вот как?.. — Спокойной ночи, – добавляет он и ненадолго задрёмывает, чтобы проснуться от голоса Умбры. ☽ ✶ ☾ — Ну, ты чего подскочил? – Она мягко улыбается. — Ты вернулась? Он смотрит недоверчиво и не спешит вылезать из кровати, моргает спросонья. Она смеётся. — Ты вернулась! Они обнимаются. Умбра пахнет землёй и травами, горько и сладко. Это она. — Я тоже соскучилась. — Ты где была?! — У врага. Потом у друга. Это… сложно. Враз не объяснишь. — А остальные? Они тебя видели? — Скат видел, – она задумчиво отводит взгляд, – другие пока нет. |