Книга Фейрум, страница 87 – Дарья Райнер

— Дженни, душа моя, непредвиденные обстоятельства. Дождливая погода, нерасторопный кучер… Моей спутнице необходимо платье взамен испорченного. – Скрипнула дверь, и часть разговора утонула в постороннем шуме. – Буду премного благодарен!

Кажется, Джек что-то передал девице – веснушчатой, не старше Липы, в традиционной одежде горничной с белым передником.

— Слугам принято дарить подарки, – вздохнул он, когда они остались вдвоем. – Часть викторианского этикета. А еще здесь принято опаздывать на светские приемы и курить только после заката. Чертовы англичане!

Липа только сейчас заметила, что Джек старательно имитировал британский выговор. Для нее почти не существовало разницы: все языки слышались как родной, с едва отличимыми нюансами.

Он поднял глаза.

— Ты издеваешься? Почему до сих пор одета? Вот уж воистину бревно! Сейчас Дженни вернется. Все надо делать в темпе вальса.

Толстовка полетела ему в лицо. Джек снес безропотно. Брошенные джинсы сначала уложил на кровать и лишь затем, чертыхнувшись, отправил за окно, впустив волну холодного воздуха.

Липа задрожала, сцепив зубы. Покосилась на служившие ей верой и правдой кроссовки.

— А с ними что делать? – Липа выставила ногу из-за ширмы.

— Юбкой прикроешь. Следи только, чтобы шнурок не развязался.

Она обняла себя за плечи, пытаясь согреться.

— Что дальше, Джек?

— Званый ужин. В пригласительной карточке сказано про танцы и спиритический сеанс. Еще одна причуда местной публики. Ах да, мы в лондонской резиденции Герберта Глэдстоуна, младшего сына премьер-министра. Гости соответствуют статусу хозяина. Сливки общества: от политиков до интеллектуальной элиты и Уильяма Йейтса с его очередной музой.

— И что ты здесь забыл?

Из-за ширмы раздался смешок.

— Засчитано.

— Мы не соревнуемся. – Хотя со стороны могло показаться именно так. – Та комната… Если не деньги и не ценности, тогда что?

— Рукописи, – ответил он неохотно. – Расшифровка алхимических манускриптов.

— Для Клирика?

Он издал странный звук.

— Еще чего! Ты знакома с падре?

— Благодаря тебе.

— Я, смотрю, времени не терял. Что ж в тебе такого, а, Деревце?

Риторический вопрос прозвучал безобидно, но и считать его комплиментом не стоило – скорее размышлением вслух, поэтому Липа промолчала.

Следом за деликатным стуком в дверь вошла служанка: Джек рассыпался в признательностях. Поразительно, как быстро менялся его голос: от резкого и требовательного до мягкого и располагающего к себе – как у профессионального актера. Или шулера.

— Вы наша спасительница, Дженни. Непременно замолвлю за вас словечко перед миссис Глэдстоун: хозяевам стоит напомнить, какой чудесный цветок растет под их крышей.

Липа ждала и мерзла, закусив губу. Жаль, под рукой не оказалось книги или подсвечника: нечем было запустить из-за ширмы. Осталось только кашлянуть, напоминая о себе.

Дженни справилась, не требуется ли миледи помощь, и, получив отказ, засеменила прочь. На Липу же свалился ворох одежды.

— Ты издеваешься? – Она весьма точно скопировала интонацию Джека. – Я не собираюсь наряжаться капустой и задыхаться в этих корсетах… корсажах… да чтоб тебя! – Она выронила пояс и запуталась в складках. На лбу мигом выступил пот. Кажется, перед Прослойкой она не пасовала так, как сейчас. От взгляда на дамские роскошества комок подступал к горлу.