Книга Фейрум, страница 52 – Дарья Райнер

Они с Лагардом обменялись недружелюбными взглядами.

— Премного благодарен, юноша.

В кухне за занавеской опять раздался грохот, а затем – свист чайника.

В дверь деликатно постучали, и маленький Игошка бросился открывать. За щекой он держал леденец на палочке: петушок из жженого сахара. Липа любила такие в детстве. Наблюдать за ним было любопытно. Двигался мальчишка быстро, как-то по-кошачьи. Ни башмаков на маленьких ступнях, ни даже брюк на нем не было. Худые ноги с розовыми росчерками шрамов на коленках виднелись из-под растянутой футболки, явно с мужского плеча. На тонкой шее висели стеклянные бусы. Жесткие черные волосы курчавились на макушке.

Он словно почувствовал взгляд Липы и впервые посмотрел на нее – без всякого страха, но настороженно. Судя по тому, как он повторял движения за Игнасом, к остальным жильцам мальчик давно привык, а Липы дичился: она была не просто чужой, но и девчонкой. Других девчонок, насколько она успела понять, в Доме не было. Да и в целом женщин, не считая Баб-Ули.

Шпингалет на двери щелкнул, звякнула цепочка, и в прихожую вошел высокий человек. Отец О’Доннелл.

Клирик был довольно молод – вряд ли старше Лагарда. По рассказам Игнаса Липа отчего-то представляла ирландского священника иначе: седеющим, сухопарым, с морщинами на высоком лбу… Однако перед ней стоял красавец, напоминающий звезду черно-белого кино: темные волосы, волевой подбородок, широкие плечи. Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, строгие брюки и начищенные до блеска туфли. Единственное, что смущало, – это излишняя бледность и холодный взгляд. Цепкий, проницательный, словно дающий оценку – Липа не смогла дольше пары мгновений смотреть в карие глаза Клирика. Покрасневшие, воспаленные – так бывает при болезни или после нескольких ночей, проведенных без сна.

Джек дотронулся пальцами до ее ладони. На миг почудилось, что она услышала голос: «Все окей, Деревце, расслабься». Разумеется, голос принадлежал ей самой: телепатом Джек не был – всего лишь карточным шулером. К тому же Игнас говорил, что не встречал людей с подобным свойством.

— Представишь новых постояльцев, Джеки-бой? – произнес Клирик со сдержанной улыбкой, обаятельной, но холодной.

— Отчего же нет, падре!

В обращении Джека чувствовалась фамильярность. Очевидно, что к «падре» Клирик относился так же, как Игнас – к своему номеру, но лицо ирландца осталось невозмутимым. Должно быть, привык.

— Перед тобой друзья Девятого. Мсье Лагард из А9-3 и мадемуазель Филиппина, G7-1. Новая клетка добавилась к схеме.

— Сочувствую… – Липа не сразу поняла, что О’Доннелл обращается к ней. – Что Гниение затронуло ваш мир, юная леди. А вы, полагаю, знакомы с фейритом не понаслышке. – Он протянул Андре руку и крепко пожал.

— Я же говорил, что они споются, – шепнул Джек и принюхался. – Чую, пирогом пахнет. Баб-Уля на подходе.

Он запоздало скинул куртку, оставшись в белой майке с рваным воротом. На предплечье красовался фиолетовый кровоподтек.

— Концерт AC/DC в Детройте, четырнадцатое ноября восемьдесят первого года. – Он покачал головой. – Лучше не спрашивай.

— Не буду, – ответила она так же тихо. – У меня в запасе сотня вопросов – гораздо важнее этого.

— А ну-ка все за стол! – Командирский голос Баб-Ули трудно было игнорировать.